Странник

Мелитон улыбнулся.

—   Мои грехи мне отпущены. — Он стер ухмылку  с лица. —. А я знаю, кто ты такая. Накипь, отродье; еретиков.

Он внимательно посмотрел на нее.

—     Твой отец мертв, — неожиданно продолжил ‘ он и, увидев, как боль исказила ее лицо, рассмеял­ся, жестоко и ужасно. — Его разорвали на части и пустили вниз по реке, мы уничтожили все ваши  лживые писания, которые были у него с собой. Вашей ереси больше нет.

Мария смело взглянула ему прямо в глаза через грубую решетку.

—    Еще есть я, — сказала она. — Я священница «Детей». Они живут во мне. Так уже было. Уже не однажды оставалась всего одна из нас, но всякий раз мы поднимались, чтобы продолжать служить Отцу и Великой Матери на этой земле Сатаны.

—   Теперь этого не случится, — злорадно пообещал он. — Потому что завтра все, кто находится в камерах, получат свои венцы и полетят прямо в объятия Иисуса.

Он почувствовал прилив радости в душе и накло­нился ближе к тюремной решетке, чтобы она могла лучше расслышать его.

—    И ты, еретичка, будешь вместе с ними!

Аристид посмотрел при свете огня на Давида и увидел, что его измученное тело сотрясается от боли.

—   Как ты это выдерживаешь? — спросил он.

—    Я — солдат Иисуса, — ответил Давид. — У нас есть свои способы.

—    А люди рыбы, разве они не последователи этого Иисуса? Я так слышал.

—   Это они так утверждают.

Давид с усилием поднялся и сел на кровати, лицо его перекосилось от боли.

—     Они служат Сатане, — угрюмо сказал он. — Наш Бог Отец и Богиня Великая Мать знают этот мир, где мы живем. Мы являемся его частью, мы не правим им. Мы берем то, что нам нужно, и отдаем то, что нужно другим. Там, в мешке, ты найдешь кожаную сумку.

Аристид открыл сумку, наполненную множеством сухих семян, цветов, корней и листьев.

—   Возьми горсть, — велел Давид. — Положи их в железный горшок с водой и поставь на медлен­ный огонь. Когда все закипит, остуди.

Аристид почувствовал резкий запах, поднимаю­щийся над горшком. Это было похоже на чистую горную ледяную воду, заполняющую мозг. Когда отвар остыл, он процедил его и передал раненому Давиду.