Странник

В кухне целая гамма ароматов защекотала ее ноз­дри: запах сажи из затухшего очага, нарубленная петрушка, толченый розмарин, чеснок. Соленый запах мидий. Аромат меда, добавляемого в вино.

Рот ее наполнился слюной. Она по запаху нашла тарелку с ягнятиной и подняла крышку. Быстро от­резав несколько кусочков, нанизала их на кончик ножа и, неся его в руках, пошла назад в портик. Повар Сосиас спал как убитый и даже не шелох­нулся. На всей вилле, расположенной в самой пре­стижной части города, было тихо. А там, ниже, вблизи морского побережья, на две мили простира­лась мощенная мрамором дорога, где и днем и ночью были шум и суета, люди покупали и прода­вали, пили и ели, молились и вкушали радости жизни, привозили и увозили, разрушали и строили вновь. Все, что угодно, мог получить в Антиохии человек. Любое удовольствие, любой порок. Любой контакт, любую информацию. Если о чем-то здесь не было известно, значит, этого попросту не суще­ствовало.

Семья Марии жила примерно в полумиле от это­го места. Вилла была окружена стенами, вдоль кото­рых росли деревья: Rus an urbs — любила по этому поводу сострить ее мать с характерной неровной улыбкой, всегда появляющейся на ее лице, когда она говорила на латыни. Ночью в саду вокруг виллы хозяевами становились их две борзые собаки.

Луна показалась из-за облаков, и ее свет сколь­знул по неровной поверхности воды в бассейне. Рыбы перемещались от края к краю.

Она доела последний кусочек ягнятины с ножа. Затем шмыгнула вдоль стены, где тень была сильнее; Портик был с одной стороны открыт во двор, а двери всех комнат выходили в него. Большая зала без потолка внутри дома вела к вестибюлю, в конце которого была главная дверь. Там, за перегородкой, находился семейный алтарь. Боги, фигурки которых хранились здесь, должны были беречь здоровье чле­нов семьи и благополучие дома. В хранилище свя­тынь были площадка для церемониальных действ, чаши для наполнения кровью приносимых в жертву животных, потайная площадка для самих жертвоп­риношений.

Здесь всегда было пусто и пыльно. Мать никогда не убиралась здесь. Нельзя было рассматривать их богов.

Слабый свет освещал залу. Он шел из вестибюля, где сидел служивший у них сторожем освобожден­ный раб Самуил. К нему Мария и направилась.