Странник

Еще ни одна сторона не победила, они все еще экспериментиру­ют, чтобы привлечь на свою сторону наиболее мо­гущественных из тех, кто исповедует хоть какую-то религию. «Дети Иешуа» полностью переняли ритуа­лы из культа Митраса. Возложение новообращенно­го в гроб, путь через суровую инициацию к высшей

форме познания — все это явно взято из этого культа. Но они наложили на это и собственный отпечаток. У них очень развита театральность.

Ее рука слегка дрожала, когда она подносила бокал ко рту.

—  Удивительно, почему «Дети Иешуа» не вышли победителями в этой борьбе.

—    Они опережали свое время… — предположил Фрэнк. — Или были слишком напористы, если тебе так больше нравится. Требовали слишком большой отдачи по сравнению с ортодоксальной религией, где все основано на страхе. И слишком любили наслаждение в любом его проявлении.

—   О да, — проворковала она.

—    А ты обратила внимание, — поинтересовался- он, — что сначала женщина прошла через испыта­ние жарой и холодом, сильным голодом и страшной жаждой, сенсорным ограничением. А потом ее из­влекли и без всякого перерыва запустили в живой мир. Все ее ощущения сейчас обострены — чему способствовали обряды священника и коктейль из трав с вином — и вот она встанет лицом к лицу с опасностями. Ей противостоят не животные, и не, естественно, другие боги. Это люди. Она демонстри­рует свое искусство борьбы, отбросив мужчину во тьму. Женщина, привязанная к стене, не отпускает идущую до тех пор, пока та твердо не убеждается, что она на правильном пути. Потом женщина помо­гает ей соединиться с Иисусом, который занимает­ся с ней любовью, распятый на кресте.

Коннелл сделал большой глоток вина.

—     «Дети Иешуа» убеждены в том, что живут в очень опасном мире. Они полагают, что он сотворен Сатаной, что они олицетворяют собой единственную силу Истинного Господа — Мать и Отца, которые послали Иисуса в качестве разведчика на вражескую территорию. Они не верят никому, кроме себя, и они связаны могущественными обрядами.

Джулиана молча смотрела на полыхающий огонь" в камине, и в свете пламени ее лицо светилось позолотой, как у древней статуи.

Полено рассыпалось на угли, и раскаленные го­ловешки окрасили темноту своим неярким светом.