Странник

Там внизу, на холме, собаки, рас­пятые на бузине, издавали адский вой. А люди не спеша несли мимо них откормленных гусей на ли­ловых и золотых шелковых полотенцах.

За шестьсот лет до того кельтский король Брен­ное напал на Рим. Во время длительной осады свя­щенные храмовые гуси предупреждали римлян о надвигающихся атаках кельтов. Сторожевые собаки не сумели почуять врага. И был вынесен приговор, который соблюдался по сей день: одним — награда, другим — распятие.

Папа римский смотрел вниз из своего окна. Рим­ская империя не сдастся Господу без борьбы. Тер­туллиан получит своих мучеников — столько, сколь­ко захочет. Халлоран осторожно отложил тексты в сторону и взял чашку с остывшим кофе.

—  Откуда это, Фрэнк? Кто был настолько близок к Цефиринусу, чтобы услышать это, записать, а много позже и перевести на коптский?

—    Все так, это правильно.

Коннелл, держа в руке стакан пива, присел на подлокотник кресла.

—   Это ранняя секта, — сказал он.

—     Почему они так близки к ортодоксальной Церкви? Настолько, что имеют доступ к истинно секретной информации?

—   Отлично сказано, Джек! — откликнулся Кон­нелл. — Они ненавидят их, вот почему.

Тень, похожая на злость, прошла по лицу Халлорана.

—    Ненавидят?

—    Конечно. В глазах официальной Церкви они еретики самого низшего порядка. Таким, я должен тебе сказать, оказался в конце концов и Тертулли­ан.

—   Католическая Церковь была, есть и будет все­гда. Она победила благодаря тому, что разнесла Слово Божие по Земле.

Коннелл слегка опешил.

—    Ты католик, Джек?

—   Да.

—  Я не знал этого. В любом случае это не очень важно. Важно только то, что мы вытащили это на свет. Для Йеля это представляет интерес?

—   Более чем.

—   Гораздо, гораздо более, — пообещал Коннелл.

—   Не говори больше никому, — потребовал Хал­лоран. — Пока не стоит, я хотел бы кое с кем это обсудить.

Рим, 204 г. н. э.

Гроб был сделан из камня. Они принесли ее туда

в темноте, только шарканье их сандалий слыша­лось ей. Они уложили девушку в гроб и задвинули тяжелую крышку. Тогда гроб был холодным, сей­час— горячим. Запах горящей сосны проникал в щели, камень, окружавший ее, становился все го­рячее и горячее.