Странник

Право отпускать грехи благоприятно во всех отношениях и, кроме всего прочего, способствует появлению и консоли­дации касты духовенства. Если Церковь получит это право, настанет день, когда сам император склонит голову перед властью епископа, способного, с разрешения Церкви, решить его будущее навсегда.

—    Как я и говорил, — мягко промурлыкал Цефиринус, — мы могли бы сделать императора хри­стианином.

—    Все это к делу не относится, потому что есть только одно могущественное оружие, в котором нуж­даются христиане, один-единственный путь, по кото­рому они могут попасть в Рай. «Когда мученик Сатурус шел в амфитеатр, — Тертуллиан склонился над книгой, которую ему дал Цефиринус, — он оглядел толпу нераскаявшихся, возбужденных язычников. Се­годня друзья, завтра враги. Однако запомни хорошень­ко наши лица, чтобы ты мог узнать нас в тот день». Должен ли я рассказать тебе о том дне?

—   Что за спектакль! Возвращение Господа сейчас никто не подвергает сомнению. Оно будет волнующим и триумфальным. А еще впереди — последний, веч­ный Судный День! Какое величественное зрелище ждет нас в этот день. Сердце мое будет дивиться и радоваться, смех и возбуждение охватят меня, когда я увижу? как всех этих царей, этих великих царей, при­гласят — как нам говорили — на Небеса вместе с Иовом, блуждающим в глубинах мрака! Правители, преследовавшие имя Иисуса, будут таять в огне, на котором раньше они сжигали христиан! Представь себе этих мудрецов, философов, вспыхивающих от стыда перед своими учениками, когда они будут гореть вместе с ними! Будет нам на что посмотреть! И я буду бесстрастным свидетелем мук тех, кто обращал свою ярость и гнев на Господа…

Тертуллиан вытер тыльной стороной ладони пену, выступившую вокруг рта.

— Христианин наполнен Святым Духом с того момента, как он проникает в него через крещение водой и до того самого момента, когда он омоется кровью, — сказал он, сверкая глазами. — Награда за мученичество — полное очищение от грехов. Только Господь может дать ему это и только муче­ник может это получить.

Как только Тертуллиан покинул Цефиринуса, тот приказал рабам немедленно открыть настежь все, что можно, чтобы избавиться от вони. Как же хоро­шо он теперь понимал изречение: «Избегай афри­канцев в банях».