Странник

—   Ты показывал это кому-нибудь еще? — что-то прикидывая в уме, спросил Халлоран.

—    Еще нет.

—   Почему ей?

—    Мне нравится Йель. Я бы хотел там обосно­ваться.

—   А если мы не договоримся?

—  Тогда я буду учить кровавых японцев и продам это Тодаи, — жестко сказал Коннелл. — Оно того стоит.

—    Тогда мне лучше взглянуть, — пойдя на по­пятную, произнес Джек. — Что у тебя там?

—    Беседа между Цефиринусом, епископом рим­ским, и Тертуллианом. Она очень демонстративна.

Он подошел к столу и протянул Халлорану тек­сты, оригинал и перевод.

—   Написано на коптском, — быстро сказал аме­риканец. — Что ты замышляешь, Фрэнк?

—   Читай, Джек, читай.

Рим, июль 203 г. н. э.

Из своего окна Цефиринус наблюдал за тем, как на склоне Капитолийского холма рабы делали разметку, втыкая в землю деревянные колья из бузины. Раздавались звуки инструментов, ударяю­щих по дереву, и лай собак вдалеке.

Ставни были открыты настежь. Летний римский воздух не нес прохлады, но все же был лучше, чем спертый накалившийся воздух комнаты. Молодой

человек, сидевший напротив него, был бос и прак­тически гол. Кроме того, его острый и быстрый теологический ум не оставлял ему времени даже помыться.

Гость приехал из Карфагена, где зарождалось новое направление — африканская Церковь. Цефи- ринус, римский папа, хотел знать об этом как можно больше. Запах, исходивший от молодого че­ловека, подмывал Цефиринуса спросить у него, знакомы ли тамошние жители с чудесным римским институтом общественных бань. Он подавил в себе это желание, поскольку хорошо знал людей, подоб­ных Тертуллиану, и помнил, что они начисто ли­шены чувства юмора.

В этой комнате было множество книг в кожаных переплетах, среди них лежавшие на столе пять мас­сивных томов Иренауса — сочинение Adversus Haerreses, «Против ересей», с помощью которых в свое время было выиграно сражение с гностиками. Тертуллиан, увидев их, одобрительно кивнул, по­скольку они были и его оружием в уничтожении ереси в Карфагене.

—   Самый скрупулезный исследователь всех доктрин, — тепло сказал он и протянул пожилому Цефиринусу том гораздо меньших размеров.

—     «Деяния Перпетуа и Фелицитаса».