Странник

—     Посмотри сам, — злорадно ответил Марк, указывая на кучу тряпья у стены. Павел вытащил факел и, стараясь разглядеть, что там, поднес его ближе к тряпью. Иешуа лежал, свернувшись, как будто спал, но большая лужа крови на мраморном полу свидетельствовала о другом. Петухи, испуган­ные ярким светом, соскочили со своего насеста и убежали в темноту. Глаза Павла сверкнули, когда он посмотрел на Марка.

—   А девчонка?

—   Ее продали, как ты и хотел.

—   Хорошо. Тогда все будет так, как мы и дого­ворились. Рыбак Петр получил то, зачем приходил, то есть смерть мальчика. Вы будете распространять эту весть по храмам вокруг Великого моря. Эти двое, мальчишка и девчонка, придерживались культа Че­ловека в рясе. Вы принесете ему весть, что его сын мертв, а дочь продана здесь в рабство. Я буду сле­дить за ним.

—   А какое тебе дело до Человека в рясе? — лю­бопытствуя, спросил Марк.

—  У всех нас есть то, о чем бы мы хотели забыть. Спроси у Петра, спокойно ли он спит по ночам, — ответил Павел.

—   Я никогда не видел Человека в рясе, — сказал Марк. — Я только слышал его имя. Но я поступлю так, как ты просишь. И, возможно, эта весть дойдет до него.

—   Дойдет, дойдет.

Павел пихнул тело мальчика ногой.

—   А что делать с этим? — спросил он.

Марк направился к двери.

—   Делай, что хочешь, — ответил он.

Когда Марк скрылся в темноте, Павел прошел в глубину дома и вернулся с большим мешком, в котором обычно хранили зерно. Он впихнул в ме­шок тело мальчика. Кровь еще сочилась из его глу­бокой раны. Он завязал мешок, легко перекинув его за спину. Ноша была не тяжела.

Павел вышел из своего дома, неспешно спус­тился по лестнице, прокладывая себе путь среди груженых повозок и колесниц, которые, по при­казу Цезаря, возили по ночам свежие продукты на рынок. Одни из них стояли под разгрузкой, другие, уже свободные, трогались в обратный путь за новыми товарами, третьи — только подъезжали.Он недолго постоял на высокой стене, под кото­рой бурлил могучий Тибр, и сбросил в его воды свою ношу.

Ее ноги были белы от мела. Дневной свет с тру­дом проникал через маленькое зарешеченное окош­ко. До нее доносились утренние звуки обычной жизни горожан, римляне покидали свои дома, от­правляясь заниматься повседневными делами.