Странник

—    Я поклялся вырвать корни этой женщины и стереть ее кровь с лица земли во имя Господа, — зашипел он. — И я выполню свою клятву.

Иешуа, все еще бесстрастно, смотрел на ужасающую фигуру, нависшую над ним.

—   Я вижу, что спорить с тобой не имеет смыс­ла, — спокойно сказал мальчик. — Но отпусти мою рабыню. Ни у вас, ни ,у вашего бога нет к ней ничего.

—   Кровь, — ядовито сказал Рыбак. — Я должен показать твою кровь. Ты будешь ягненком для зак­лания.

—    Но не она, — настаивал Иешуа.

Потом заговорил Марк. Нездоровый блеск по­явился в глазах Петра, а костяшки пальцев побеле­ли, так как он сжал кулаки до боли.

—   Почему бы нам не продать девчонку, — пред­ложил Марк и эта мысль понравилась Петру.

—    Продать?.! — прошептал он.

—   Рабыня есть рабыня. Она молода и симпатич­на, люди заплатят за ее тело.

—    И то правда.

Подозрительный, скользкий, жадный взгляд Ры­бака упал на Марию.

—   Но ведь она свидетель, — сказал он и улыб­нулся.

—   Я придумал. Ты говоришь, рабыня… Тогда ты должна исполнять все мои приказы.

Рыбак протянул ей свой кинжал.

—   Убей его для меня.

Мария стояла без движения, все еще находясь в кольце рук Марка.

—   Выполняй мой приказ, — прошептал Петр, и звук его голоса сорвался на фальцет. — Выполняй, или умрешь сама!

—   Я буду…

Голос Иешуа прервал ее речь.

—   Я попаду прямо в Рай, — сказал он четко и жестко, сверкнув глазами, глядя на нее. — Там будет моя мать рядом с Отцом и Великой Матерью. Там буду и я, как мне и было обещано. Ты только поможешь мне быстрей пройти этот путь. Ты должна выполнить свой последний долг передо мной.

Марк подтолкнул ее вперед, и она почувствовала ледяную сталь его ножа у собственного горла.

—   Ну, давай! — повелел Иешуа.

Молчание было прервано неожиданным скрипом двери. Темнота мгновенно отступила перед оранже­вым светом горящего факела. Вошел Павел, закрыв за собой дверь ногой, и воткнул факел в железный держатель на стене. В эту минуту из темноты в не­яркий свет факела вышел Марк.

—    Доволен ли епископ Антиохии? — спросил Павел. — Получил ли он то, зачем пришел?