Странник

Легенд, ок­ружающих имя моего бога, множество.

Разговор вернул Кадмию некоторую уверенность в себе, он сел около стены, скрестив ноги.

—   Ну, что ж! Позволь мне доказать это. Дионис один из самых старых богов. Он вышел, в отличие от более поздних богов, которые очень холодны и живут в воздухе, из самой земли. Дионис — теп­лый, он бог простого народа, обычных людей, как ты и я.

Жрец с надеждой посмотрел на мужчину, но сочувствия в его глазах не увидел. Он нацарапал что-то на грязном и мокром полу камеры.

—   Я видел все это собственными глазами в ча­совнях глубокой древности, таких старых, что никто не помнит тех, кто строил их и поклонялся в них. Но следы их остались повсюду. Это сама мать земли. Посмотри, как она сидит с шалью на голове, с ребенком на руках, со своим младенцем Дионисом.

Мужчина наклонился вперед, чтобы посмотреть на изображение, нацарапанное на грязном полу. Кадмий был хорошим художником. Рисунок матери с младенцем получился очень четким. Он быстро дорисовал виноградные листья и гроздья, символизирующие бога вина.

—    Это одно из самых древних изображений Ди­ониса, которое я когда-либо видел. На острове Крит, откуда я родом, правил Дионис. Солнце там осве­щает возделанные поля, оливы Афины и виноград­ники Диониса. Женщины и мужчины там были рав­ны. И никаких стен не требовалось городам, чтобы

обороняться от врагов. Если ты поедешь туда сегод-1 ня, ты увидишь картины тех времен, ты увидишь! птиц и цветы, танцующих девушек и летающих рыб,! фрукты и вино. И никаких копий, никаких мечей.

Они пришли, копья и мечи, в руках людей с севера, которые по воле своих богов, живших на небесах, заполонили землю Диониса. Простые люди,! вроде тебя и меня, не могли принять холодных! жестких небесных богов, они черпали успокоение и мужество от своего земного бога Диониса. В его! крови, которую давал он им в виде винограда,! находили они силы объединиться, собраться вместе! в гармонии, чтобы противостоять холодному влиянию Аполлона и ему подобных.           

Кадмий глотнул, облизнув сухие губы. Воздух был пропитан дымом, от которого слезились его глаза, но рот был сух. Мужчина продолжал бесстрастно наблюдать за ним, как будто ждал какого-то еще не прозвучавшего доказательства.