Странник

Затем они собрали сухую виноградную лозу и кривые виноградные корни. Потом разожгли огонь, и Мария добавила в него что-то из своей маленькой коробочки. Иешуа взял свой музыкальный инстру­мент, состоящий из аккуратно обрезанных и соеди­ненных вместе полых трубочек разной длины, и начал играть.

—   Мы здесь далеко от творений рук человечес­ких, — призывала Мария, — посреди творений Великой Матери Всего.

Она подбросила на камни первую горсть трав, и сладкий серебряный дымок воскурился вверх.

—   Я есть первая и я последняя, — пела Мария, и голос ее звенел в чаще леса, а волшебная мело­дия, извлекаемая Иешуа, окутывала ее.

Я чиста и я презренна.

Я блудница и я святая.

Я жена и я девственница.

Я мать и я дочь.

Кто-то поднимался по склону холма, тяжело опи­раясь на посох. Услышав игру и пение, он замер, узнав этот голос. Человек осторожно пробирался Сквозь заросли леса, стараясь издавать как можно Меньше шума. Он скользил от дерева к дереву, продвигаясь вперед, пока не увидел двух молодых Людей, занятых песнопением, пока не почувствовал острый запах дыма, пока не услышал чистый сереб­ряный голос Марии.

Я есть молчание, которое непостижимо,

и мысль, о которой часто вспоминают. Я голос, чей звук разнообразен,

и слово, чье значение множественно. Я сущность моего имени.

Мужчина за деревом притаился. Голос Марии, высокий и чистый, усилился. Он узнал ее песню.

Почему ты ненавидел меня в своих намерениях? Ведь я буду молчать среди тех, кто молчит, И я появлюсь и заговорю. Я та, кого они зовут Жизнь, а ты назвал Смерть.

Мария бросила остатки травы в жаровню, и жар углей превратил их в волшебный ароматный дым, поднимающийся к облакам. Ее голос взвился вверх в последний раз, и серебряная музыка разлилась по лесу.

Власть послала меня вперед, И я пришел к тем, кто думает обо мне, И меня нашли среди тех, кто ищет меня. Взгляните на меня, вы, кто думает обо мне, И вы, кто слушает, услышьте меня. Вы ждете меня, возьмите меня к себе.

Спрятавшись за деревом, мужчина стиснул от ярости зубы. Мышцы его лица напряглись там, где раньше было ухо. Музыка преследовала его, когда он тайком покидал холм, а Мария все танцевала танец любви на мягкой зеленой траве, на коже Великой Матери Всего.