Странник

—     Именно поэтому я и пытаюсь дать тебе эти советы. Я хочу уберечь тебя от неприятностей, ко­торые могут возникнуть, когда дядя употеет, пыхтя над тобой, стараясь кончить свое дело. — Он округ­лил губы. — Рот, — сказал он, — очень полезная вещь. Очень помогает дяде для начала. А потом дол­жны звучать твои «ох!» и «ах!», что тоже не вредит делу.

Каленус оглянулся на картину, где бог свободно сидел в ногах кровати, ожидая момента, когда Персей и Венера закончат свою работу. Он дерзко ухмылялся и хихикал.

—    Наш старый дядя ведет себя прямо как дев­ственник. Ты это почувствуешь.

Каленус почесал за ухом, как дикое животное в момент тревоги.

—    Вот он идет, — прошептал он, посверкивая кошачьими глазами при желтом свете ламп.

Он прошел мимо Гаи и выскользнул за занавеску прежде, чем она смогла его остановить.

—   Счастливой ночи, — игриво пожелал Каленус.

Тяжелый полог, прикрывающий дверь, со скри­пом отошел в сторону, и в спальню вошел Флавий. Он стоял перед своей невестой, которая, нервно постукивая ногами, сидела на краю кровати. После разговора с Каленусом остался во рту отвратитель­ный вкус. Она пыталась сглотнуть, но губы ее были сухими.

— У меня не было возможности поговорить с тобой, — жестко сказал Флавий, утирая рукой пот, который обильно выступил на его лице от жары и выпитого спиртного. — Auctoritas и virtus, — серь­езно продолжал он. — Я прожил свою жизнь по. кодексу чести. Я никогда не был женат, потому что… Я и сейчас не испытываю особого желания. У меня был старший брат, имевший сына, который унас­ледовал бы славу нашего отца. Но мой брат умер, и сын его тоже. И только один я остался, чтобы про­должить славу нашей семьи. Потому я должен иметь сына. Если я этого не сделаю, будет зло и позор. А с этим Я жить не смогу.

Он замолчал, собираясь с мыслями и восстанав­ливая дыхание.

— У тебя тоже появилась возможность восстано­вить честь твоей семьи. Очистить ваше имя, запят­нанное твоим отцом. Твой брат Спекулюс — конче­ный человек. Он был вынужден продаться в глади­аторы и стал бездушным дегенератом. И только ты можешь восстановить ваше имя, родив мне сына.

—  Я понимаю это, — ответила Гая, и это были первые ее слова.