Странник

Как только зрители расселись на своих подушках, одна из толстух упала на песок, изображая смерть; горбатый карлик скакал от радости, празднуя победу; один из убогих прополз по песку, как краб, которого пресле­довали вооруженные колами клоуны. Наблюдая за происходящим на арене, Телесфорий следом за Клав­дием откинул голову и весело захохотал.

Внизу, где наклонные vomitoria упирались в стену арены, стояли букмекеры, принимающие ставки, с мешками, полными денариев, и писцы, готовые записать эти ставки на свежие восковые дощечки. Молодая женщина в искрящейся зеле­ной накидке, погладившая изваяние Гермеса, тоже была здесь. Ее длинные блестящие черные волосы были обхвачены кремовой лентой. Пока Телесфорий наблюдал за разминкой лошадей на арене, Клавдий рассматривал публику. Клавдий, был красивым молодым мужчиной с черной акку­ратно подстриженной бородой и копной волос в мелкий завиток. Молодая женщина продолжила путь к своему месту, притормозив в узком прохо­де между сиденьями. Клавдий улыбнулся ей, при­поднимаясь со своего сиденья, чтобы дать ей воз­можность пройти. В ответ она улыбнулась и благо­дарно кивнула ему. Он аккуратно поправил ее шелковую подушечку, а она расправила полы сво­ей туники, запутавшейся между ее стройными ногами.

— Можно мне? — Клавдий улыбнулся, и девуш­ка протянула ему свой маленький зеленый зонтик.

Ее рука была мягкой, и вся она излучала аромат свежей розовой воды. Он держал над ней ее изящ­ный зонт, защищая ее от прямых и жарких лучей солнца, уже поднявшегося над верхней стороной амфитеатра до самой галерки, где сидел бедный

люд, одетый в однотонные старые изношенные лохмотья с рваными локтями — все они были нео­бычайно возбуждены предвкушением зрелища.

Внезапно раздался громкий рев, и из толпы вверх полетели белые платки, подобно тысячам потрево­женных бабочек. В императорской ложе появился стройный человек, облаченный в белые одежды, в сопровождении разношерстной свиты.

Он приветствовал толпу, и крики «Многие лета!» и «Да здравствует император!» перекатывались от стены к стене амфитеатра.

Трубы взорвались медным гласом, и хариоты гла­диаторов высыпали на арену.

Это были внушительные мужчины в пурпурных и золотых одеждах, их словно литые мускулистые тела сияли от обилия масла.