Странник

—   Чтобы узнать, будут ли он и его братья сра­жаться до конца. Савл убивал его медленно, и когда тот уже был на пороге смерти, он его здорово уку­сил. Савлу эту понравилось.

—     Куда бы он ни направлялся, его мысли с Богом, — заметила Мария. — Чтобы он ни делал, это вовсе не то, чем оно кажется.

—    Он сказал, что у собаки была вера.

—   А ты?

—    Я ответил, что она подчинилась Закону. Я говорил, как меня когда-то учили, как будто я зе­лот, потому что они не должны знать, кто я такой. И кто мы.

—   Правильно, — сказала его сестра. — Разве не они убили нашу мать?

Некоторое время они сидели тихо, держась за. руки.

—   А что было в храме? — спросил Иешуа.

—   Сатана правит этой землей, — сказала она. — Как и ты, я делала то, чему меня учили. Я пела его песни, танцевала его танцы так, чтобы он не мог видеть моего лица.

Острый белый серп нарождающейся луны под­нялся над крышами домов, над макушками деревь­ев, пока они сидели на террасе. Иешуа сжал руку сестры.

—  Я вижу ее лицо, — сказал он. — Разве мы не можем помолиться?

—    Только негромко, — предупредила она. — У того, кто служит злу, длинные уши.

Они сидели молча, устремив взор в небо, успо­коенные чистым бледным светом.

За их спинами открылась дверь, и оранжевый сноп света от масляной лампы в руках Савла пере­сек террасу.

—   Смотрите на луну? — с интересом спросил он.

—   Просто смотрим на луну, — ответила Мария.

Савл подошел к ним и сел рядом.

—   А что было в храме Кибелы? — спросил он.

—    Много крови.

—   Они этим отличаются. Но боги любят кровь. Может быть, обряды Диониса понравятся тебе боль­ше. Римляне называют его Бахусом.

—   Я знаю Диониса.

—     Сам император интересуется этим куль­том, — объяснил Савл. — Его префект Тигиллиний собирается устроить прием в его честь, в котором Бахусу отведена не малая роль. Я обещал немного помочь.

Он дружелюбно улыбнулся ей в темноте. Бледный чистый свет луны сверкнул на его зубах.

—    Менада? — спросил он.

—    Да, конечно, — ответила она.

—       Хорошо.