Странник

В руке у Максимия была железная бритва. Его туника была отвернута. Он полоснул себя лезвием. Кровь ручьем потекла из раны.

У алтаря Тисифона подняла его гениталии, что­бы все могли их видеть. Женщины вновь заголосили. Глаза жрицы были широко открыты, слюна стекала по подбородку из уголка рта. Она вся была окутана дымом.

Кибела — мать всех богов — полюбила Аттиса. И, чтобы быть уверенной в его преданности, потре­бовала, чтобы он кастрировал себя. Того же она требовала и от его жрецов.

В этом ядовитом дыму Максимий довершил свое дело и высоко поднял над головой свою отрезанную плоть. Жизнь — кровь — стекала по тому, что ос­талось от его мужского достоинства, и по дрожащим ногам. Лезвие выпало из руки, глаза широко рас­крылись, и он медленно осел на землю. Кровь по­кидала его тело, вливаясь в ярко-красные лужи на святом мраморном полу храма.

Еще двух быков вывели на смерть. Жрецы, кото­рые были еще и опытными мясниками, разделыва­ли тушу уже убитого животного на части, уверенно и быстро, работая топором и ножом. Три дня они постились, ожидая смерти Аттиса и наступления дня Хилариа, когда всех жертвенных быков будут жа­рить и варить, чтобы подать на стол. Римские боги разрешали своим почитателям есть нежертвенное мясо, греческие были более суровы, и любое мясо, прежде чем попасть на стол простым смертным, должно было быть вначале предложено им.

Гениталии Музеуса были высоко подняты над алтарем. Жрицы перевязали его страшную рану, чтобы он мог продолжать служить своему богу. На­ступило время войти в храм.

Инициаты поднялись с колен. Они были в крови с головы до пят. Во главе процессии шла жрица Тисифона. Кровь хлюпала у них под ногами. Мерт­вые глаза Максимия безжизненно уставились на Скорпия, а его гениталии были все еще зажаты у него в руке. В храме находилась гробница Аттиса, холодный камень посреди курящегося дыма. Здесь лежало холодное тело, убитое кабаном. Пол был усыпан лепестками фиалок.

Музыка смолкла, Корибанты замолчали. Раздава­лись лишь треск горящих факелов у алтаря и стоны оскопленного жреца, когда Тисифона и Музеус, поддерживаемый двумя другими жрецами, подошли’ к саркофагу.

Тяжелый камень со скрипом сдвинули в сторону. Гробница наполнилась ароматным дымом. Раздался рев, зазвучали трубы, Корибанты громко запели от радости.