Странник

Кровь льется уже второе тысяче­летие. Нет уж, мне больше по душе Фрэнк Коннелл. Я, по крайней мере, никому не приношу вреда. Вот, возьмем, к примеру Телесфория — он же был активный религиозный деятель, он верил в Бога — в своего Бога, конечно, не признавая чужого. Ну и что в итоге? Да ничего хорошего. Он плохо кончил, и это было закономерно.

Рим, сентябрь 135 г. н. э.

Свет, проникающий сквозь прозрачный полог носилок, позволял видеть рядом сидящего. От седеющих волос сидевшего рядом с Клавдием Те­лесфория исходил приятный запах ароматических веществ, распространявшийся за пределы замкнутого пространства, ограниченного пологом. Рабы несли носилки по улицам, заполненным народом. Хотя

было довольно рано, все население города высыпа­ло на руту. Это был праздничный день.

Оба они, епископ римский и священник, были одеты в снежно-белые amictae, гораздо более легкие и удобные, чем тоги. Когда же рабы поставили раска­чивающиеся носилки на землю и Телесфорий отодви­нул полог, им в глаза ударило яркое разнообразие красок. Женщины напоминали стайки павлинов в своих ярко отделанных туниках и плащах-накидках всех оттенков радуги — от шафрана до резеды, от слепя­щего глаза ярко-синего до безумства кроваво-красно­го и пурпурного. Их плащи, шали и мантии были усыпаны переливающимися украшениями из серебра и золота, нагрудные застежки и браслеты были из бронзы и кости, а их шеи украшали ожерелья из кораллов, агатов, раковин и топазов.

Впереди возникли массивные стены огромного ам­фитеатра. Его двери были широко открыты, и они поспешили войти. Телесфорий огляделся вокруг. Его глаза сияли, он был в прекрасном расположении духа.

— Поспеши, Клавдий! Не хотим же мы пропус­тить парад?

Рабов они оставили около носилок.

Ярко раскрашенные колонны и арки амфитеатра были заполнены лавчонками и тавернами, где страж­дущие могли утолить жажду и голод, так как есть и пить на трибунах амфитеатра запрещалось; здесь же располагались небольшие часовни, где каждый мог помолиться своему богу и оставить пожертвование в случае, если тот поможет ему выиграть пари в этот день; здесь же находились публичные дома, где посе­тители, особо разгоряченные событиями, происходя­щими на арене амфитеатра, могли удовлетворить свою страсть: fornices, где обычные prostibuli, работавшие на деревянных койках под licencia stupro, пересчиты­вали свои жалкие гроши, и гораздо более хорошо организованные публичные дома, где опытные жен­щины зарабатывали значительные суммы денег, по­творствуя вкусам элиты.