Странник

Мир ее праху и покой.

Она повернулась к Иренаусу.

—  Ты убил ее. Бландина пришла к «Детям», что­бы быть с нами, чтобы служить истинному Господу. А ты, прислужник Сатаны, ты убил ее. И убил ужасным способом. Оглядись вокруг себя. Вот они — приспособления и инструменты твоей ужасной ра­боты.

На дне вырытой ямы тлели угли. На одном ее конце стояли две рогатины, на которых лежали металлические пруты с деревянными рукоятками. Мария взяла один из них, с раскаленным докрасна металлическим диском на конце. Она поднесла его к лицу Иренауса, и он почувствовал его жар.

—    Это они прикладывали к ее груди и к паху, нашего диакона Санктуса. Скажи мне, епископ, достаточно ли он горяч?

Иренаус стоял молча, со страхом сверля взгля­дом зловещий диск.

—    Тебе лучше поторопиться с ответом, прежде чем ты испытаешь это на себе, — жестко сказала она.

—   Да, — поспешно прошептал Иренаус.

Мария положила прут на место. В центре костра стояло кресло для пыток, уже достаточно раскален­ное.

—    Вот кресло, на котором они жгли ее, а она задыхалась от запаха собственной горелой плоти, — продолжала Мария. — Подойди поближе, почув­ствуй его жар.

Иренаус понял, что его подталкивают к костру.

—     Ты чувствуешь, как Святой Дух входит в тебя? — спросила она. — Сейчас, когда испытывается твоя вера, все должны видеть, что ты до краев наполнен Им, как хрустальный кубок. Чистым и светлым.

Иренаус продолжал молчать.

—   Разве это неправда? — спросила она. — Разве не так, по твоим словам, говорил Иисус? А? В Евангелии от Матфея?

—   И Сатана может использовать святые писания, если они ему удобны, — простонал Иренаус.

—     Именно так он и делает, — тихо сказала Мария. — Потому что ты — его слуга. Зачем ты это написал, епископ? Зачем ты к этому призываешь?

Мысли Иренауса унеслись в прошлое, в темноту, к тем, кто принял муки на галльской арене, а вместе с этим — в тишину своей комнаты, к своим тогдашним мыслям и скрипу своего пера.

—     Дух Господний был со мной, говорил со мной, — искренне сказал он, — и водил моей ру­кой, пока я писал.

—     Так, чтобы простые люди могли умирать за тебя. .