Странник

Давай поступим, как и «Дети Иешуа», — выпьем немного вина.

—    Не могу не согласиться, — улыбнулся Кон­нелл. — Красного или белого?

—    Красного, как и они.

—   Хорошо, — дружелюбно сказал он.

В нише стены стояли бутылки, чьи горлышки были едва видны при свете камина. Он взял одну из них и откупорил ее. По комнате разлился густой запах черной смородины.

—    Я не могу понять механизм обряда инициа­ции, — сказала она, глядя в бокал. — Такое воз­действие… Травы горят, как ладан, заполняя храм. Как ты думаешь, они использовали наркотики?

Коннелл взглянул вверх.

—   Да, конечно. Я думаю, что все было продума­но, с тем чтобы вызвать огромный возбуждающий эффект. Очень по язычески… Использование некото­рых видов галлюциногенов в религиозных ритуалах прослеживается постоянно от друидов до латиноа­мериканских индейцев, использовавших пейот. «Дети Иешуа» против всего мира… Бландина должна была чувствовать себя Невестой Христа, как это и подра­зумевалось.

Даже стоя около камина, Джулиана чувствовала,. что ее знобит.

—     Музыка, поющая девушка, вино, — прошеп­тала она, — запах трав, распространяющих свой аромат в воздухе. Стоять с повязкой на глазах, пока они медленно снимают с тебя одежду… Целуют тебя всю… Потом они медленно возлагают тебя на ал­тарь, чтобы Бог возлюбил тебя…

—  Ты видишь все это? Дух Господень должен был войти в того, кто был избран в священники…

Ее внезапно передернуло, и вино в бокале плес­нулось. Она поднесла бокал к своим губам и, опро­кинув его, выпила до дна.

—   Я бы хотела быть на ее месте, — мечтательно проговорила Джулиана.

Угли в камине подернулись белым пеплом, скры­вающим их пылающую сердцевину. Коннелл бросил пригоршню трав в камин, и густой серебряно-се­рый пахучий дым окутал комнату. Джулиана стояла очень спокойно, принюхиваясь к запахам трав. Как только он повязал мягкий белый шарф вокруг ее головы, она закрыла глаза.

Она расстегнула пуговицы на своей белой блузке одну за другой. Блузка мягко упала с ее плеч. Она стояла по пояс обнаженная, лишь плоское золотое ожерелье, украшавшее ее шею, поблескивало в све­те камина. Он поцеловал ее грудь, и девушка со­дрогнулась.