Странник

Перо быстро скрипело по папирусу.

—      Благословенная женщина… — прошептал он. — Упорно сражаясь, она стала более сильной, как только укрепилась в вере, и нашла успокоение, отдых и отрешенность от страданий, повторяя сло­ва: Christiana sum, я — христианка!

—    Она плакала… — промямлил молодой чело­век, но Иренаус не обращал на это внимание.

—    Теперь, — прошипел Иренаус, — скажи мне, видел ли ты их последний час? Как они повергли дьявола на землю, победив его в конце концов?

—   Я вошел туда, как вы мне и повелели, — про­должал молодой священник. — Я был там, когда Санктус встретил свой последний час. Они вздернули его на дыбу и начали пытать каленым железом.

—   Я могу представить это, — мягко сказал Ире­наус, глядя невидящим взором на пыльную доли­ну. — Его тело напряглось от этих новых пыток, превосходящих все предыдущие. Печать покоя и славы осветила его лик.

Молодой человек тяжело сглотнул.

—     Затем его поместили на железную жаровню, чтобы поджарить…

Казалось, Иренаус ерзает на своей скамейке от радости.

—    Вечно живой в объятиях Господа…

—    Он застонал… — внезапно сказал священник, побледнев и покрывшись испариной. — Они поса­дили его на раскаленное докрасна железо, и он застонал. Дым окутал его тело, закрывая его от взглядов, но стоны были слышны…

—    Его лицо осветила радость, вызванная расста­ванием с этим миром. Будто его пригласили на сва­дебный ужин. Единственное, что шептали его уста — это имя Господа…

Иренаус озабоченно оторвался от папируса, ус­лышав, что священника вырвало. Юноша устало облокотился о стену дома и посмотрел на Иренауса.

—    Язычники, которые пытали его, громко сме­ялись и благословляли своих идолов. Они кричали: «Где же твой Бог?» А ответа не было…

—      Проклятые! — свирепо рычал пресвитер. — Знай, что они никогда не увидят Царствия Небес­ного и гореть им в вечном огне…

—   Иисус не пришел, — тихо сказал молодой священник.

Иренаус оглядел юношу с некоторой долей удов­летворения. Страшный грех вошел в его душу на

пути в Лион. Он чувствовал себя просветленным, так как рука Иисуса коснулась его.