Странник

Иисус умер, но мы сражаемся во имя его.

—    Никого, кроме тебя, не осталось, — заметил печально он. — А ты должна будешь завтра выйти на арену снова.

—    Значит, я должна победить! — ответила Ма­рия.

Трейси нежным движением аккуратно массиро­вал ее натруженные во время боя мышцы.

—   Как ты собираешься биться?

—   С гарпуном, сетью и фашиной. Это единствен­ный возможный вариант. Я должна использовать скорость, чтобы разбить любого, кого бы Сатана ни выставил против меня. Я должна вымотать его.

—    С такими ранами тебе тяжело, — со знанием дела сказал он. — Ты должна окрепнуть.

—    Дай мне сейчас немного вина, — попросила она. — Из остального я хочу сделать на ночь на­стой, чтобы с утра перед боем принять его.

—  Хотел бы я быть с тобой, — тихо сказал Трейси, выполняя ее просьбу. — Одним из «Детей Иешуа».

Глотнув горячий напиток, Мария почувствовала прилив сил и вернула ему чашу.

—    Значит, ты тоже должен выпить это.

Он осушил чашу.

—    Еще, — попросила Мария.

Трейси почувствовал, что кровь заиграла в его венах, а острый аромат вина заполнил его голову.

—   Наши церемонии прекрасны, — печально про­изнесла она. — С музыкой и едой, красивыми одеж­дами и цветами. Наши храмы чудесны. Но мы дол­жны сделать…

У нее был маленький глиняный кувшинчик, напо­минающий амфору, в который «Дети Иешуа» поло­жили травы, залив их прекрасным ореховым маслом.

—   Возьми маковые слезы и сухие грибы и поло­жи их на угли, — попросила Мария.

Голубое небо за стенами камеры стало более ярким. Он положил травы на жаровню, над которой заклу­бился серебряный дымок. Острый и сильный аромат курящихся трав проник в его голову, как нож.

—    Возьми масло, — сказала она.

Он налил масла себе на ладонь и начал втирать его в ее кожу, обрабатывая маслом ее раны. Боль ушла. Волосы Марии были высоко завязаны. Трейси втирал масло в шею и плечи, постепенно опускаясь вниз к нежной и упругой груди, скользнувшей под его пальцами. Он гладил ее живот, когда Мария взяла его руки в свои и положила их между бедрами. Юноша встал на колени, и Мария, ощущая на­слаждение от прикосновения его рук, раздвинула ноги, откинула его тунику, помогая себе губами, и потянула его к себе.