Странник

Это лопнула тетива. Сабазий, заметив это, тут же бросился к ней, и кнут щелкнул в его руке.

Было слишком поздно искать другое оружие. Она стояла обнаженная, раскинув в стороны руки, ожи­дая своего противника, который замедлил свой бег и закинул кнут за спину, прикидывая расстояние до нее.

Он выбросил вперед руку, и рев толпы взорвал тишину. Затем снова наступило молчание. Потому что Мария, резко устремившись вперед, перехвати­ла кнут как раз в тот момент, когда он коснулся ее бедра. Руки ее обагрились кровью, она неожиданно повернулась на месте и выдернула кнут из рук Марса. С трудом сохраняя равновесие, она закинула его за спину, затем, сосредоточив вес всего тела на опор­ной ноге, выкинула кнут вперед. Тяжелая кожа просвистела в воздухе, как лезвие. Кровь алым фон­таном брызнула из раны. Марс присел от внезапной боли. Она несколькими ударами превратила его ог­ромное тело в кровавое месиво, а когда он упал на песок, добила его ударом кинжала в горло.

Паулина едва шевелилась, лежа на песке. Кровь все еще текла из ужасной раны на ее шее. Она взглянула на Марию.

—    Кожаные крылья… Я слышала его крылья, — прошептала девушка. — Сатана уже рядом.

Мария кивнула, закрыв ее глаза, как только та испустила последний вздох.

Она поднялась. Единственное живое существо на арене. Языческие боги вперемешку с «Детьми Иешуа» лежали мертвыми. По толпе зрителей, обу­реваемых злостью, пронесся недовольный ропот, с трудом доходивший до израненной души Марии. Она двинулась по направлению к воротам Sanavivaria, не чувствуя ничего, кроме боли.

—    Верните ее назад!

—    Заставьте ее снова сражаться!

—    Убейте суку!

Она обернулась. Она была как раз под ложей и могла видеть, как Клодиос и римский легат Северус пристально смотрят на нее.

—  Мы победили! — отчетливо произнесла она. — Мы сражались, как от нас и требовалось. И я уце­лела. Я должна жить.

Клодиос вскочил на ноги и уставился на нее,

—   На сегодня! — крикнул он толпе, и она взор­валась радостными криками. — Но игры еще не закончились, впереди еще один день!

Как только шум стих, она заговорила снова.

—  Завтра я буду сражаться лишь с одним против­ником, которого назначите мне вы.