Странник

Белену и иссоп. Маковые слезы, грибы и молотый перец.

— Попробуем, — пообещал он. — Если это по­может тебе одержать победу.

Вместе с другими она проследовала в ворота. Все еще было утро, солнце еще не достигло зенита. Как только она пересекла линию света и вошла в плот­ную темноту коридора, прозвучал голос трубы, и на арену выступили гладиаторы с натертыми мас­лом до блеска телами. Солнце отсвечивало от их золоченых шлемов, блестящих доспехов и острых мечей. Трейси был среди них. Она видела, как он прошел с высоко поднятой головой, а плюмаж на его шлеме был алым, как кровь.

Солдатам Христа подобало носить белое. Так их было лучше видно всем зрителям на трибунах. По­явившаяся на белых одеждах кровь также хорошо бросалась бы в глаза. «Дети Иешуа» вышли на зали­тую солнцем арену, вызвав на трибунах гул одобрения. Их было восемь. Выбранная в этот день главнокомандующей Мария выступала впереди. Толпа с удовольствием отметила присутствие среди гладиа­торов трех женщин. Всегда было интересно посмот­реть на то, как сражаются и умирают женщины. Толпа нисколько не сомневалась в том, что они умрут. Разве их боги не побеждали раз от разу этих глупых христиан?

Облаченный в серебро, с серебряным луком, Аполлон высокий и сильный. Он весь блестел на солнце.

Весь в черном Тор — могучий мужчина, похо­жий на кузнеца. Его мускулы переливались под тя­жестью огромного черного молота.

Зевс — в его одеждах чередовались черный и желтый цвета. В одной из своих больших и сильных рук он сжимал связку серебряных метательных ко­пий.

— Запомни этих больших мужчин, Паулина, — сказала Мария. — Это будут крупные мишени.

Паулина подняла взгляд от своего запястья, кото­рое она обвязывала кожаным ремешком, и холодно кивнула головой. Ее лук был переброшен через плечо.

Взрыв смеха. Приап! Он выступил вперед. Его ог­ромный фаллос раскачивался. В руке он держал еще один, более устрашающий — огромную дубину с металлическим наконечником. Зрители слышали рев бога. Его почитатели свято верили в его силу и, указывая на женщин из «Детей Иешуа», требовали от него действий — любых, будь то изнасилование или убийство. В своей ложе Клодиос от смеха сло­жился пополам. Одетый в зеленое, с венком из ви­ноградных листьев на голове, он изображал весело­го бога вина, могущественного Бахуса, в чьем ар­сенале были орудия более нежные, чем молоты и дубинки.