Странник

Меч был слиш­ком тяжел для него, а лук и гарпун — слишком сложны в обращении. Но, несмотря на то что При­скус был тщедушен и слаб, Фестий, мясник, мог извлечь пользу и из него.

Прискуса привязали к стойке, и представители каждой группы гладиаторов опробовали на нем свое оружие. Лучник выпустил в него стрелу через всю арену, и толпа взорвалась криком одобрения, гото­вая к кровавому зрелищу. Thracian отсек ему ногу кривой саблей, myrmillo — руку своим spatha, ос­матривая холодным взглядом произведение рук сво­их из-под забрала своего шлема в форме рыбы. Руфий метнул гарпун, который попал прямо ему в живот, выставив на всеобщее обозрение внутренно­сти. Второй thracian, с размаху опустив свою кривую восточную саблю, отсек голову с извивающегося и исходящего криком тела и освободил несчастного от этой бесконечной боли. Зрители опустились на свои места, убежденные в том, что оружие соответ­ствует их требованиям.

Зазвучала труба, и музыканты расселись по мес­там со своими рожками, флейтами и дудочками. Органист хлопнул в ладоши, рабы заняли свои позиции около мехов, хористы смочили глотки во­дой. И гладиаторы вышли вперед.

Трейси научил Марию вязать специальные мор­ские узлы. Одним концом сеть была привязана к длинной золотистой нити, так, чтобы ее можно было моментально оттянуть назад, если попытка поймать цель окажется неудачной. Эта нить была прикреплена к ее левому запястью. Узел был завя­зан таким образом, чтобы сеть невозможно было потерять в битве, за исключением того случая, когда ее схватит противник.

Трое гладиаторов уже были мертвы, давая работу людям в одеждах Харона и Гермеса Психопомпа. Толпа была недовольна. Мария слышала ропот него­дования, доносившийся с трибун. Зрителям не нрави­лось то, что сейчас творилось на арене. «Желтая сука. Кончай с этим.» Кто-то взял прут и метнул в нее.

Мария не обращала на них внимание. Стоя в не­скольких дюймах от острия меча Салтуса, она отсту­пала каждый раз, как только этот огромный мужчи­на делал выпад. После вчерашней трапезы, где Салтус слишком много выпил, ему было не по себе.. Мокрый, как мышь, он с трудом дышал под своим шлемом.

Теперь настала ее очередь. Сеть была готова для броска. Пот, лившийся рекой по лицу Салтуса, уже должен был ослепить его.