Приключения в галактике

Флемингу повезло больше. Стекло кабины, приняв на себя ударную волну, разлетелось вдребезги, а сам модуль чуть не перевернулся в воздухе. Пит успел рва­нуть на себя рычаг, и над модулем раскрылись пара­шюты.

Флеминг быстро выглянул из кабины и чуть было не поплатился за это жизнью.

Внизу бушевал огненный ад. Все постройки исчезли в облаках дыма и пламени, а башня Торкса, как под­рубленное дерево, с треском и скрежетом упала, под­няв столб искр.

В лицо Пита дохнуло нестерпимым жаром, и он вов­ремя отпрянул. Тем не менее, кожа на лице вздулась, а волосы скрючились, как пружины.

Через несколько секунд платформа тяжело призем­лилась. Флеминг знал, что больше взлететь не удастся: взрывом уничтожило блок контроля полётов, подавав­ший сигналы разрешения движения.

Сверху упала горелая ткань парашютов.

Флеминг какое-то время просто сидел. Огня вокруг почти не было, не было и того ужасного жара, кото­рый чуть не убил Пита несколько минут (или часов?) назад. Вокруг были дымящиеся груды жжёного бето­на, металла, но больше всего — пепла. Было трудно дышать, словно не хватало кислорода.

Чёрная равнина со всех сторон. Ни малейшего на­мёка на жизнь.

Флеминг очнулся только тогда, когда за его спиной послышался громкий шорох. Вздрогнув, Пит обернулся.

Снайпс привстал и опёрся на руки. Покачал голо­вой, словно избавляясь от звона в ушах. Попытался вытереть кровь рукавом, но только размазал её по ще­кам, смешав с чёрной пылью. И выглянул за борт…

Наверно, у Флеминга тоже было такое выражение лица после падения модуля. Некая смесь ужаса, изум­ления и отрицания увиденного…

Том медленно повернул голову слева направо. По­смотрел вверх. Обернулся. Проделал то же самое в об­ратном порядке, пару раз скользнув по лицу Пита взгля­дом, как по неодушевлённому предмету. Наконец он снова посмотрел на товарища, но уже как на живого человека.

— Пит? Это ты? — Том как будто не верил своим глазам. Его голос показался Флемингу неестественно громким… Но вопрос, который «номер 345Т» в иной ситуации счёл бы глупостью, теперь для него был есте­ственным.