Приключения в галактике

— Сделай одолжение: отвали.

Снайпс приготовился к ответным действиям со сто­роны техника, исходя из своих знаний о тюрьмах и их обитателях, но тот пожал плечами и, буркнув: «Какой гордый», отошёл. Снайпсу стало даже неловко, но он, как обычно, решил стоять на своём до конца и ещё две недели молчал, погружённый в свои мысли.

Техник из упаковочного цеха, однако, не потерял к нему интереса и, подобрав момент, когда Том отста­вил тарелку в сторону и отдыхал после ужина, снова подошёл к столику.

— И долго ты так протянешь? — вместо приветствия спросил он. Снайпс равнодушно на него посмотрел и снова погрузился в свои мысли.

— Гордый, бесстрашный, самоуверенный, — с на­смешливым и в то же время почтительным выражени­ем лица продолжал техник. — И наверняка умный. И сколько ты собираешься молчать? Неужели решил доизолироваться, чтоб совсем как в ГГС?

Том вздрогнул и поднял на него глаза.

— Да что тебе от меня нужно?

— Только поговорить, — техник поднял руки ладо­нями вперёд и попятился. — Здесь-то и поболтать осо­бо не с кем… Шестой год уже…

Снайпс усмехнулся. Шпион ты или находка для шпи­она, будет видно… А информацию из тебя вытянуть можно.

— «Номер 053Т», — Том протянул руку.

—   Да умею я читать, — ответил техник обиженно.

— Лучше бы представился. Вот я — Пит Флеминг, че­ловек, — и протянул свою.

— Томас Джеральд Снайпс… Аналогично, — улыб­нулся Том.

— Очень рад. С этими растреклятыми номерами не­которые уже имён своих не помнят… Стадо… Забыли уже, что люди.

— А зачем помнить? — поинтересовался Снайпс. — Сюда меньше чем на пятнадцать лет не приходят… Кто знает, что не выйдет… — и Том развёл руками.

— Человек всегда должен оставаться человеком, — возразил Флеминг. — Вот ты, Томас Джеральд Снайпс… Был в ГГС, не пытайся скрыть… Уж там-то умеют покарать, чтоб прочувствовал… Как собираешь­ся 25 лет сидеть? Ну, на десяток лет я составлю тебе компанию. А дальше?

— А дальше тебе будет неинтересно, — парировал Том и подумал: «Ох, как много же ты знаешь».

— И вообще, мне пора, — Снайпс поднялся из-за стола. — Человек — это звучит гордо, — и он хмык­нул.