Приключения в галактике

Аффенштерн только кивнул.

Волошский ощерился.

— Я возьму это на себя, Фриц. Я пощёлкаю корабли Звёздного Ветра, как орешки. Но мне нужна огневая поддержка, — он посмотрел на Лоуарда и Рошфора.

— Будет, — сказал Аффенштерн. — Приступайте немедленно.

Волошский, Лоуард и Рошфор исчезли с экранов, и оставшиеся квадраты увеличились.

— А теперь обсудим наши действия, — сказал Аф­фенштерн.

Объединённый флот наместников секторов Беркемауль и Тайгур состоял из 15 звёздных и 65 тяжёлых крейсе­ров. У Волошского ещё соответственно 6 и 70. Итого 21 и 135. Корабли среднего класса: заградители — 75, линко­ры — 1500, лёгкие крейсеры — 5000. Авианосцы: 50.

Флот Звёздного Ветра: 20 звёздных и 90 тяжёлых крейсеров, включая флагман Исполнителя «Рекс Тау­рус». Флот сектора Кристалис — соответственно 9 и 50. Секторальная группировка Звёздных Крыльев: 5 и 10. Всего 34 и 150. Корабли среднего класса: заградите­ли — 40, линкоры — 800, лёгкие крейсеры — 3000. Авиа­носцы: 20.

Такое соотношение сил трудно оценить. Всё зави­сит от мастерства военачальников. Перед Волошским стояла задача посложнее: необходимо было нарушить строй вражеских больших кораблей, чтобы сделать возможной бомбардировку. А, учитывая секретную разработку наместника сектора Дексенмаут, эту зада­чу необходимо было выполнить во что бы то ни ста­ло…

Волошский имел в виду кумулятивные кассетные бомбы с дестабилизирующим воздействием — оружие нового поколения, предмет особой гордости сектораль­ного ВПК. Впрочем, бомбами этот вид боеприпасов назывался довольно-таки условно: цель могла нахо­диться где угодно относительно точки пуска, необяза­тельно снизу. Принципиальным отличием от ракет была гравитационная система наведения.

От начала и до конца разработка проводилась в зак­рытом подземном комплексе на планете Дексенмаут-18, и ни один человек не покидал бункер и не входил в него в течение полутора лет. Волошский был убеждён, что никому ничего не удалось узнать о его разработке, и хранил бомбы для экстренного случая. Случай про­изошёл…

Третий эксперимент не принёс Эшли информации к размышлению, но оказался переломным в развитии особой способности.