Приключения в галактике

Словно у пирата- мучителя была его голова…

Вряд ли Снайпс осознавал, что он говорил, вернее, бормотал:

— Ты ничем не лучше тех… Такая же… мразь!

И он с невероятной скоростью сорвался со своего места, целясь в ненавистное лицо кулаком.

…Кэттону хватило одного лишь взгляда, чтобы ос­тановить схватившуюся было за оружие охрану. Одно­го лишь движения в сторону, чтобы увернуться. А за­тем он нанёс ответный удар.

Присутствовавшим показалось, что прогремел взрыв. Снайпс отлетел назад метра на три и упал на живот. Из-под его головы стала медленно расползать­ся лужа крови.

Эшли смотрела на него в течение одной секунды, а затем кивнула Высшему Исполнителю. Этот чуть за­метный кивок мог значить только одно: «Жив».

Кэттон тем временем написал что-то в конце обви­нительного акта и передал документ судьям. Они без задержки поставили свои подписи и печати, утверждая предложенный приговор. Как выяснилось позже, это была не изоляция от общества…

Снайпса два дюжих охранника под руки уволокли из зала суда.

Приговор трибунала ГГС гласил: 25 лет каторги.

Очнулся Снайпс в камере. Ужасно болела голова.

Сначала он не мог понять, куда его принесли, и, по­пытавшись пошарить рукой вокруг себя, хотел было сказать: «Где это я?». Но вместо слов получились какие-то нечленораздельные звуки. Он попытался встать, но тут голова словно разорвалась от боли, и Снайпс снова потерял сознание…

Так прошёл день. Когда же Тому стало чуть луч­ше, его вместе с партией каторжников отправили на планету Кристалис-12, где располагалось огромное месторождение разнообразных полезных минералов, на котором и была построена тюрьма с промышленным модулем, известная прежде всего тем, что вот уже бо­лее двухсот лет там не было ни одной попытки бунта или побега… И вот теперь ему, Томасу Джеральду Снайпсу, придётся провести там следующие 25 лет. Попросту говоря, сгнить.

Вот так плохо всё закончилось. Или всё-таки не слишком плохо? Перед глазами Снайпса проплыл пункт Устава ГГС, в котором говорилось о трибунале. Из него, вообще говоря, следовало, что кто угодно мог обвинить кого угодно в чём угодно, и трибунал в лю­бом случае рассматривал такие дела, но если обвине­ние опровергалось, сами обвинители моментально по­падали на скамью подсудимых за клевету. «Не уверен