Приключения в галактике

А информация о том, что происхо­дило непосредственно перед допросом (в том числе и о самом перехвате) напрочь исчезала из их памяти. Как раз то, что нужно…

Наконец Том открыл глаза. Но вместо того, чтобы настороженно оглядеться, как после пробуждения на Цианрок-20, он довольно зажмурился снова. Ему каза­лось, что он вернулся в далёкое-далёкое детство…

…Кровать Томми стояла напротив окна, и летом первые же лучи восходящего солнца проникали в ком­нату, отбрасывая зайчики на стенах и переливаясь в хрустальной сферической вазе на столе. Эти же лучи и будили мальчика, шаловливо прыгая по веснушчатым щекам и носу, норовя заглянуть в глаза сквозь плотно закрытые веки. Но заснуть уже не удавалось: с кухни уже доносился запах кофе и вкусных маминых пирож­ков…

…Но видение было недолгим. Следующая картина уже не столь приятна…

…Тому девятнадцать лет, и он читает результаты вступительных тестов в военную академию Терра-33. Он не прошёл, и его одолевает злость. На себя, что мало старался при подготовке. На бывших товарищей по школе, которые, по его мнению, куда менее достойны

там учиться. И на весь мир, который как-то неправиль­но устроен. Но затем злость сменяется мрачной реши­мостью. Он ещё покажет себя! Он поступит в академию ГГС — самое престижное высшее военное учебное за­ведение с самым жёстким отбором. Он ещё покажет им всем, на что способен!

Он готовился к поступлению четыре года. И он про­шёл…

И так перед глазами вдруг пролетела вся прошед­шая жизнь, как при ускоренном просмотре видеофиль­ма. Сознание и память воссоединялись.

Но что было после того, как он начал рассказывать Эшли о своих злоключениях, Снайпс так и не вспом­нил. Что же с ним было?

Зато теперь к нему вернулась способность сообра­жать. Том привстал и сел на тахту, протёр по очереди глаза (он чуть не забыл, что рука-то у него одна) и тупо уставился на дверь комнаты. Это явно не блок задер­жания на «Эксельсиоре» и не больничная палата. Это скорее похоже на приёмную (и двери две, и письмен­ный стол со стулом и интеркомом, только за столом нет никого).