Приключения в галактике

Но не­надолго: Эшли повернула ладони друг к другу, и ниче­го, кроме белого света, Том в тот день не увидел.

Охрана вынесла Снайпса из комнаты, и Эшли с об­легчением опустилась в кресло. Денёк выдался напря­жённый, давно такого не было. Однако теперь можно передохнуть. Последний допрос окончательно прояс­нил ситуацию.

Эшли связалась с Гусевым.

— Кто обнаружил Снайпса?

— Лейтенант Ланкастер. Его бригада обнаружила секретную комнату в лаборатории. Остальное вам из­вестно.

— Да, конечно. Объявите Ланкастеру благодарность от моего имени.

Экран погас, и Эшли откинулась на спинку кресла. Поправила волосы и провела ладонями по щекам. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так сильно уставала. Два допроса с перехватом контроля сознани­ем — серьёзная нагрузка, особенно если их провести подряд. Но ничего, через полчаса она полностью вос­становится. Том Снайпс… Томас Джеральд Снайпс… Всё с тобой ясно, как сказал Он три с половиной года назад. Эшли тогда ещё удивилась, но решила разобрать­ся сама, а не задавать вопросы. Теперь разобралась. «Я сделал то, что должен был сделать». И в этом весь То­мас Джеральд Снайпс. Что ж, трибунал тоже сделал то, что должен был сделать. Несомненно, таким людям, как Снайпс, в ГГС не место. Да, он проявил недюжинные способности как в учении, так и в бою. Да, он выжил там, где большинство других погибло бы почти сразу. Не всё удалось узнать… Одно ясно: у Снайпса были принципы, которые в роковой момент пошли вразрез с интересами организации. Принципы, ради которых он готов был умереть. Принципы, которые он пронёс сквозь все пережитые ужасы и которые он никогда не нарушит. А такой человек — воин, но не солдат. И уж тем более не офицер. Таких нужно своевременно отсе­ивать, что теперь и делается.

А Томас Джеральд Снайпс? Что ж, при всех его не­достатках, он, пусть и непреднамеренно, оказал ГГС неоценимую услугу. А поэтому его следует отблагода­рить.

Эшли подумала, что жестоко с ним обошлась. Ви­димо, слишком жестоко. Но Исполнитель не должен думать о таких понятиях, как «доброта» или «жесто­кость».