Приключения в галактике

Столько вопро­сов без ответа, о самом существовании которых он и не догадывался…

Неведение. Хорошо это или плохо? Вопрос из той же серии. Наверно, самый сложный. Древние говори­ли: «Чем больше знаешь, тем больше не знаешь». Как сложно… Нет, лучше не думать о том, чего понять не дано. А то так и с ума сойти недалеко.

Потихоньку Снайпс смирился с ситуацией. Он мог сидеть и часами смотреть в небо за окном, слушать ти­шину. И ни о чём не думать.

Так и прошли два года. Снайпс привык, расслабил­ся. Собранность, готовность к неожиданностям ушли…

А теперь… Теперь вернулось то, о чём он уже успел забыть… Вернулся страх. Вернулась неопределённость. Такая же, как перед трибуналом — тяжёлая, гнетущая… В самый неподходящий момент… Так не должно быть!

Наверное, впервые за всю жизнь Снайпс испытал жалость к себе. И, наверное, поэтому она была такой острой. В очередной раз перед глазами пронеслись со­бытия минувших трёх с половиной лет… Сколько все­го выпало на его долю! И теперь он калека во всех смыс­лах этого слова. А конец так далеко… Зачем? За что? К горлу подступил твёрдый ком. Снайпс подпёр голову единственной рукой и готов был уже сделать неизвест­но что, как вдруг раздался звук, вернувший его к жиз­ни.

Верзила, сидевший в одной из соседних камер (по диагонали через проход), громко харкнул и плюнул на пол, причём сделал это с такой злостью, что охранник, наблюдавший за блоком задержания через монитор, не смог сдержать смех. Снайпсу, конечно, было не до сме­ха, но этот звук напомнил ему, что он не один, и в под­сознании сразу проскочила установка, заложенная ещё в ГГС: ни перед кем посторонним не показывать сла­бости. Том отлепил лицо от ладони и перевёл глаза на потолок. Он чувствовал на себе взгляд вышибалы и слышал частые плевки, но никак на это не реагировал. Здоровяка, наверно, так и тянуло непристойно выру­гаться, но охрана запретила задержанным разговари­вать.

Снайпс продолжал отрешённо смотреть вверх, ког­да раздался лязг засовов, и в блок задержания ввели какого-то человека.