Приключения в галактике

Приговорённые были обречены на существование вне общества и вне време­ни. Неудивительно, что многие (даже большинство) сходили с ума и кончали жизнь самоубийством. Поки­нуть камеру мог только мертвец. И такое ужасное на­казание грозило Снайпсу, если ему не удастся доказать свою невиновность. А это было весьма сомнительно: Высший Исполнитель, председательствовавший в со­ответствующем трибунале ГГС, был вовсе не склонен к жалости и состраданию, а Кэттон, который исполь­зовал своё право из Устава ГГС, выступал обвините­лем. Уж он-то наверняка постарается завершить дело именно так.

Сидя в камере, Снайпс вдруг подумал о защите. Три­бунал Исполнителей — это не суд в демократическом государстве. Созывался он крайне редко и, как и ниже­стоящие трибуналы ГГС, скорее напоминал не суд, а расправу. Фактически его задачей было только назна­чить наказание человеку, вина которого уже была до­казана. Доказана ли его вина? Почему его должны счи­тать предателем? Все участники операции говорили правду. Что дало Кэттону повод для обвинения в пре­дательстве? Неужели сам ФАКТ провала операции? Скорее всего, да. И что в этом случае может сказать защитник (если он будет)? Снайпс хорошо знал Общий Кодекс ГГС. В нём очень мало внимания уделялось обстоятельствам. По сути, их учёт полностью возлагал­ся на трибунал. Трибунал решает всё… И теперь Снай­пса обвиняют не только в предательстве, но и в содей­ствии врагам ГГС! Кому он мог содействовать, когда?.. Да, на защиту надеяться нечего… Защищаться надо самому… Но как?

Ответа на этот вопрос Снайпс так и не смог найти за два дня, остававшихся до заседания трибунала.

В то утро Снайпс проснулся с одной лишь мыслью: «Настал судный день!» Спал он, вообще говоря, пло­хо, ворочался, часто просыпался, а однажды чуть не свалился с постели. Заседание было назначено на 12.00, но уже к десяти утра Снайпс почувствовал, что силы на исходе, а нервы начинают сдавать. Неужели эти три дня в камере и пытка неопределённостью входили в планы трибунала? А может, близок нервный срыв?