Посланники Андриолы

Лоя любовалась этой красавицей, гладко на прямой пробор причесанные светлые волосы были перевиты жемчужными нитками. Крохотная меховая шапочка на макушке имела по центру металлический стержень с блестящим шариком на конце, который удерживал множество перьев разного цвета, очень мягких с длинной волнистой бахромой. Перья трепетали под порывами легкого ветерка.

— Ты как живая и все же сзади тебя я вижу свой летательный аппарат, — сказала Лоя.

— Потрогай меня, прошу тебя.

Лоя коснулась тумана, он был упругий.

— Ты очень красивая и удивительно не похожая на нас, — снова вставила Лоя.

— У нас все молодые и красивые, совершенство духа рождает красоту. Я заберу тебя с собой, если захочешь, — сказала незнакомка, — а теперь у тебя мало времени, тебя ищут и скоро будут здесь. Я приду к тебе завтра ночью в твои покои. — И она исчезла.

Лоя была в виброплане, когда к ней опустился летательный аппарат и озабоченное лицо неизвестного мужчины приблизилось к ее смолу, пытаясь заглянуть в лицо.

— Все в порядке, — сухо произнесла она и взмыла вверх. Оглянувшись, она заметила, что другая машина сопровождает ее до центральной. Хотела незаметно проскользнуть к себе, но не тут-то было, у входа были все, хотя было раннее утро. Ни слова не говоря, все разошлись по помещениям. Сигнал общего сбора прозвучал почти сразу же, как створки ее дверей пропустили ее внутрь помещения. Она снова вышла в коридор. Теперь она специально ждала, пока в коридор войдут остальные. Подойдя к нише с подзарядным устройством, она проверяла все элементы скафандра и краем глаза наблюдала за спешащими на сбор биороботами. Наконец зашелестела дверь Дой-Тока и из нее вышла паря, счастливо улыбаясь, дочь Лои льнула к отцу, заглядывая ему в глаза весело смеялась. Лоя прислонилась плечом к стене, чтобы не выдать себя. Смех резанул как ножом по сердцу — она вспомнила свой смех в ту пору далекой юности, когда все в жизни кажется прекрасным. Ее любили, ее боготворили, преклонялись и всем с ней было весело. Она стремительно влетела в свое помещение и сначала тихо, а потом все громче начала хохотать, катаясь по полу, устланному мягким покрытием, смех перешел в плач, но усилием воли она нажала только ей известную пластину на скафандре и болевой электрический шок заставил ее успокоиться.