Посланники Андриолы

Жители уходили в глубь пустыни, куда Шадо с друзьями еще не добрались. Вскоре были перебиты почти все мужчины города и тогда наступили черные дни. В городе наступил мор, не было воды. Из города никого не выпускали за пищей и водой. Однажды Армина увидела много факелов, движущихся к ее дому. Была глубокая ночь, но было светло как днем. Женщины все в черном с младенцами на руках приблизились к ее порогу и сложив плачущих малышей на землю, стали молить ее смягчить сердце Шадо и дать городу пищу и воду. И она пошла к воротам города и вышла из них. Ее узнавали и не трогали, так она прошла все посты, где стояли друзья ее сына. Они хорошо знали мать своего вождя и склонялись в поклоне. Она поседела за последние несколько дней, но красота ее лица стала еще сильней от этого контраста. Безжалостные головорезы почтительно проводили ее в шатер Шадо. Тот очень обрадовался приходу матери и до тех пор, пока не угостил ее изобилием своего стола, не хотел ни о чем слышать. Весь разомлевший от съеденного и выпитого, он, как в детстве, лег на ковер к ногам матери и положил свою голову с золотыми кудрями ей на колени. Она описала ему ужас, в котором оказался город и его население. Это вызвало у Шадо только злорадный смех.

— Этот город, где меня и тебя унижали — будет уничтожен первым, а затем мы объявим поход и на остальные. Пощады не будет, — и он в сладкой дреме прикрыл глаза. Тогда она взяла с подноса кинжал в дорогой оправе, что сын носил на бедре в часы налетов, и, сверкнув дорогими украшениями на рукоятке, уверенно вонзила лезвие ему прямо в сердце. Она точно знала, где оно бьется, потому что она была его матерью. Он слабо вскрикнул и открыл глаза, которые она любила больше жизни. Затем влажный от его крови клинок она погрузила в свое полное боли сердце. Утром в шатре нашли два трупа — Шадо и его матери Ар- мины, но Армина с последним вздохом унеслась энергетическим сгустком на планету Миражей и стала называться Кетцатриа. Спустя много веков потомки спасенных горожан построили храм — статуя богини была похожа на Армину.