Космические прогулки

— Клод, ты слышишь? — обратилась женщина к ле­жавшему рядом мужу. — Ну что ты молчишь? Мне же страшно, Клод!

Господи, где же он? — Эльза пошарила рукой по сосед­ней подушке.

Ее рука судорожно скользнула по простыне и скомкала одеяло… рядом никого не было.

Со дня свадьбы прошло уже более пятнадцати лет, но они всегда спали вместе. Она не помнила случая, чтобы муж ночью куда-нибудь отлучался, разве только по нужде, хотя по заведенному исстари в их семье обычаю, ночной гоошок обычно стоял под кроватью.

— Клод, Клод, — снова позвала Эльза, цепенея от ка­кого-то тяжелого, стонуще-томительного ощущения беды.

Женщина зажгла ночную лампу и, взглянув на еще примятую от головы мужа наволочку, набросив на плечи халат, отправилась на поиски супруга.

Ни в гостиной, ни в библиотеке, ни в ванной комнате его не оказалось.

Тишина, стоявшая в доме, казалась Эльзе какой-то тя­гостной, жуткой. Непонятное чувство липкого страха запол­нило все ее существо. Грудь под халатом судорожно вздувалась, покрывшись испариной, на лбу появились капельки пота. Чувствуя, что ноги подгибаются от усталости, женщи­на со вздохом опустилась на стоявшую у входной двери табуретку.

Несколько секунд молча посидела, внезапно что-то про­тив воли и желания заставило ее выйти во двор. Черные вершины окружавших поместье деревьев серебристо поблес­кивали при свете как никогда большой, округлой, полноте­лой луны. Над садом клочками дробились лохмотья темно­-сиреневого тумана. Ночь, распахнув одежды, впустила жен­щину в свои гигантские хоромы. Эльза брела между ябло­нями, спотыкаясь, как слепая, касаясь ладонями шершавых стволов. Порой ей чудилось, что листву, плоды, как и ее тело, сотрясает противная липкая дрожь. Неистово колотив­шееся сердце, казалось, готово разорвать грудину и выр­ваться на свободу. Женщина уже прошла ровные ряды де­ревьев, выбралась на опушку, попробовала остановиться, но так и не сумела справиться с той неумолимой, яростной силой, толкавшей ее — хрупкую, беззащитную под тени угрюмых ветвей, нависающих над смутно бледневшей, тя­нувшейся в глубину леса, тропинкой.