Космические прогулки

СПИД поразит девять из десяти человек… Не останется свободных рук, чтобы похоронить умерших… Солнце нач­нет рыдать от горя, и его слезы заполнят планету…»

— Достаточно, — перебил подсудимого Генеральный судья. — Что произошло при втором Контакте?

— Я передал второе послание, — пожал плечами Ириаз.

— Какое?

— «Ученые! Правители! Должны еще раз предупредить, если Вы будете продолжать претворять в жизнь Ваши су­масшедшие планы по ядерным исследованиям, то мы утверждаем, что никто не сможет остановить тот процесс, который нанесет огромный урон Вашей природе. Если хо­тите, чтобы Земля не превратилась в ту раскаленную пла­нету Древних времен, Вы должны абсолютно и навсегда прекратить эти Ваши сумасшедшие и смертельные ядерные испытания… Найдите в себе силы уничтожить полностью все типы оружия, которые вселяют в Вас ненависть и аг­рессивность. Создайте прочный союз народов Земли… По­ступая так, Вы спасете себя и мир. Мы постоянно следим за Вами и не позволим вызвать уничтожение Земли… Помните — Вы не одни во Вселенной, Галактике, даже в Солнечной Системе… Берегите Землю… Заклинаем Вас, люди!»

— И это все?

Ириаз как-то смущенно опустил голову.

— Все!

Неожиданно к Генеральному судье приблизился Служи­тель и что-то шепнул на ухо. Тот вскочил и, указав рукой на дистрибитез, воскликнул:

— Включите!

На весь зал раздался беспристрастный голос оповещателя:

— На планете Земля правительства всех стран только что подписали соглашение о запрещении и полном уничто­жении всех запасов ядерного оружия…

Акиз взглянул на Ириаза. С его щек медленно скатыва­лись светлые горошинки слез. Угрюмо насупившись, Гене­ральный судья поднял вверх левую ладонь…

— Внимайте Все! Верховный Суд Ялмиезы считает, что Советник Планеты Ириаз неподсуден! Прости, брат! — он подошел, положил обе руки на плечи Ириаза, сжал их и, отвернув лицо в сторону, быстро удалился.

Эльзу разбудил зловещий волчий вой.

— Странно, в нашей местности никогда не было вол­ков, — подумала она. — Откуда ему здесь взяться?

Вой то ширился, нарастал, то становился тише, как бы приглушенней, а затем вновь достигал высокой душеразди­рающей ноты, невольно вызывая чувство ужаса.