Космические прогулки

После боя командир роты чех Любомир Вачел обходил оставшихся в живых бойцов, с чувством пожимал всем ру­ки, благодаря за героизм и самопожертвование. Едва Ва­чел отошел от меня, как рядом взорвалась очередная мина. Со снесенной, как срезанной острой бритвой половиной че­репа, он сделал шаг в сторону, покачнулся и рухнул, за­брызгав шеренгу кровавыми сгустками серого вещества.

Никто из окружающих не заметил, что меня заколоти­ла нервная дрожь. Я захотел исчезнуть, испариться, чтобы и никогда не касаться руками. Голова закружилась. Не под­хвати меня вовремя товарищи, я бы лежал рядом с коман­диром.

Генерал Франко одержал победу. В колонне интерниро­ванных я шагал в концентрационный лагерь.

Деревья с неопавшей грязно-желтой листвой уныло гля­дели нам вслед. Чахоточное, облезлое воронье громко и ис­терично накаркивало беду. Наспех сколоченный, перебро­шенный через разбушевавшийся ручей деревянный мост, покачиваясь, надсадно скрипел, грозя вот-вот развалиться от такого количества шагавших по нему солдатских баш­маков и сапог.

В лагере нам больше всего доставалось от здоровенного капрала Каронсы. Дня не проходило, чтобы этот бугай не сломал кому-либо челюсть или не оторвал кисть руки. Его любимое занятие — заставлять интернированных бегать по плану, затем по сотне раз ложиться и вновь вставать. Не­многие выдерживали. Часть оставалась лежать навсегда. Некоторые пробовали не подчиняться. Виновного ждал мощ­ный удар в челюсть, которая, как правило, разваливалась, обнажая размозженное крошево из раздробленных зубов и окровавленных, разбитых губ и десен.

Особое удовольствие доставляло капралу пожать руку заключенному, после чего кисть опухала, чернела, а у не­которых приходилось ее даже ампутировать. Мы называли рукопожатие Каронсы «дьявольским», последнее только ве­селило изверга.

Дошла очередь и до меня. Больше не в силах выдержи­вать издевательства, я не выполнил команды капрала «лечь» и остался стоять.

— Ну, голубчик, и до тебя дошла очередь. Не выдержа­ла заморская свинья, ну-ка давай руку.