Космические прогулки

Бросившись к санитарке, я понял, что она мертва — пуля попала в сонную артерию. Резкий порыв ветра, растрепав ее пушистые волосы, вдруг дико застонал, заревел, завыл, словно прикованный цепью к скале голодный волк и, оборвав ее, с отчаянной злостью набросился на труп, стараясь содрать с него не только ко­жу, но и мясо.

Иссиня-черная, как вороново крыло, ночь опустилась на горы Астурии. Яркие звезды, подобно гирлянде елочных украшений, холодно освещали уснувшие деревья.

Лежа в укрытиях, мы терпеливо ожидали очередного вражеского наступления. Вслушиваясь в стрекотанье пуле­метных очередей и повизгиванье, а затем глухие разрывы мин, вспомнил все, что со мной произошло после той злополучной встречи с давно умершим приятелем, последующим появлением призрака и ощущение костлявой, сжавшей гор­ло, руки. До сих пор я чувствовал смертельно-ледяное при­косновение его пальцев.

Почему, действительно, почему люди, с которыми я встречаюсь, особенно бываю близок, вскоре умирают? Не­ужели мое прикосновение стало смертельным? Умерла же­на, ребенок, родители, кормилица, погибли мои друзья, товарищи, наконец, смерть Хуаниты. Я понимал, что война есть война. Она не обходится без потерь. Однако снова и снова перед глазами появлялась та зловещая маска и па­рализовавший волю голос:

— Ты обречен на смерть, если не прикоснешься к дру­гому.

Вдруг это правда, и люди, которых касалась моя рука, умирали. Не может быть! Совпадение, простое совпадение, я пытался сам себя успокоить.

Неожиданно откуда-то справа раздались выстрелы и по­явившиеся вражеские солдаты почти в упор принялись рас­стреливать не ожидавших сюрприза республиканцев. Фран­кистов удалось заставить отступить, благодаря кинжально­му огню засевшего в развилке Ковачи Загаи, который тро­фейным немецким пулеметом буквально срезал добрую по­ловину наступающей цепи, заставив вторую обратиться в бегство.

Я посмотрел на лежавших справа и слева от меня сосе­дей. У одного были выбиты оба глаза и из пустых глазниц, не останавливаясь, текли кровавые слезы, другой — с про­стреленными ногами и набитым пулями развороченным ки­шечником, судорожно извиваясь, выл от отчаянной боли, хватаясь руками за воздух.