Космические прогулки

Девочке едва ис­полнилось пятнадцать лет.

Бродя меж угрюмыми рядами могил, неожиданно оста­новился у мраморного надгробия. На нем виднелась надпись:

«Здесь покоится прах Джека Интелмана. Родился 30 ян­варя 1912 года — умер 17 мая 1931 года».

Меня как током поразило: что за чертовщина? Шел июль 1936 … Невероятно!

Я протер глаза: нет, все было на месте … И ограда, и мраморный обелиск и до боли знакомое, окаймленное траур­ной рамкой, лицо Джека.

Господи, кого же я видел вчера?! Кто являлся ко мне ночью? Вопросы, вопросы!!! Они мучили меня несколько дней, а затем я успокоился, благо встретил очаровательную, милую девушку, а вскоре и женился. Прожили мы вместе недолго. Чуть больше полутора лет. Мишель через девять ме­сяцев после свадьбы подарила мне чудесного малыша, но вскоре от неизвестной болезни, покрывшей все тело струпья­ми и странными пятнами, скончалась. За ней последовал и ребенок. Однажды на руках кормилицы он посинел, зашелся и крике. Прибывший доктор оказался бессилен. Родители мои, один за другим с разницей в два месяца, незадолго до рождения внука, тоже умерли. Отец — от несварения желуд­ка, а мать умудрилась в теплую погоду подхватить крупозное воспаление легких и отправилась за ним. Недолго пережила сына и его кормилица. При переходе улицы ее сшибла ма­шина.

Погоревав, я решил отправиться в Европу. Там в разгаре шла гражданская война в Испании. Терять мне было нечего. Ждать от жизни ничего хорошего не приходилось и я запи­сался в ряды I-ой Интернациональной бригады.

Как-то под вечер с двумя друзьями, на войне быстро схо­дишься с людьми, мы лежали в окопе, изредка постреливая из винтовок, отвечая на плотный огонь невидимого противни­ка. Вспышки пулеметных очередей то и дело вспарывали тишину. Было прохладно. Тесно прижавшись, мы пытались согреть друг друга телами. Зловещий вой заставил всех вжаться в сухую, скрипящую на зубах, щедро политую сол­датским потом, насквозь просоленную почву.

Отряхнув застрявшие в густых волосах плотные комья зем­ли, я приподнял голову и с ужасом обнаружил, что у обоих моих товарищей вместо нижней половины туловища остались рваные, искалеченные железными осколками, окровавленные обрубки, а на дне окопа, вернее, того, что от него осталось, — воронка разорвавшегося снаряда.