Космические прогулки

Мы грызли науку в одном классе, а затем вместе поступили в университет, благо в нашем штате он был един­ственным, достаточно престижным учебным заведением, куда только обеспеченные родители могли отправить своих потом­ков. Однако вскоре его отец (мать у Джека умерла давно) переехал в другой город, и наши пути разошлись.

— Сэм, дружище! Как дела? — закричал он, с востор­гом хлопая меня по плечу.

— Джек! Как ты здесь очутился? Мы же не виделись сотню лет, — обрадовался я.

Дружески потрепавшись с полчаса, перемыв косточки всем родным и знакомым, мы, довольные друг другом, разо­шлись.

Ночью, едва я улегся в кровать и, прикрыв веки, попы­тался уснуть, передо мной из темноты появилось лицо Ин­телмана. Оно было бледным, скорее белым, неподвижным, напоминавшим маску. Только глаза уставились так остро и пронзительно, что перехватило дыхание. Его взгляд букваль­но парализовал меня. До сих пор не пойму, что произошло, но я, пожалуй, впервые в жизни испытал растрепавший ду­шу страх и неподдельный ужас. Онемев от такого кошмара, я услышал голос. Причем его мертвенно синие губы даже не шевельнулись. Одновременно горла коснулись ледяные костлявые пальцы.

— Теперь ты обречен, Сэм, обречен на смерть. Единст­венное, что тебя может спасти — это прикосновение к дру­гому человеку. Так и только так ты можешь передать ему эту эстафету, эстафету смерти.

Вырвавшись из вязких объятий полусна — полубодрствования, я оторвал голову от подушки. Рядом никого не бы­ло, лишь у стены, сращиваясь с ней, маячила тень жуткого призрака.

— Неужели правда? Нет — сон… Разумеется сон…,— замелькали в голове тревожные мысли.

Ощупав себя, понял, что бодрствую. Посмотрел на часы. Большая и маленькая стрелка находились на двенадцатой отметке. Вспомнил, что полночь — любимое время нечистой силы, вурдалаков и упырей. Всю ночь не спал, то и дело по­глядывал на стену, ожидая, когда вновь, как фантазия Гойи, возникнет из мрака зловещая фигура.

Утром, не знаю почему, потянуло на кладбище, хотя, признаться, не был там ни разу, не считая единственного случая, когда в пятилетнем возрасте участвовал в похоронах умершей от инфлюэнцы родной сестры.