Космические прогулки

Ее черные распущен­ные волосы струились по молочной белизны плечам и спи­не. Затянутое тучами небо лениво дремало, накинув покры­вало на желтоватую луну, свет которой еле пробивался сквозь синеватые, едва припорошенные сединой облака. С моря доносилось слабое дуновение ветерка.

Одна-единственная искорка — полуночная звезда, загля­дывающая в небольшое оконце, таинственно мерцала на за­паде.

Внезапно почувствовав, что над ней кто-то стоит, девуш­ка повернулась на спину и открыла глаза.

Перед Лили с распущенными волосами, словно зеркальное отражение, стояла она сама.

Девушка, прикрыв ладонью рот, хотела вскрикнуть, но не смогла. Ее отражение, вытянув вперед руки, медленно при­ближалось к краю постели.

Почувствовав болезненный укол в грудине, Лили вздох­нула, а ее сердце, замерев, перестало биться. Двойник сразу испарился.

Гибер торжествовал.

Я вычислил его после последнего убийства почти сразу.

Сверив дискеты здоровья всех Хранителей Канала, обна­ружил, что одной не хватает. Я уже знал чьей.

Просмотрев на дисплее каталоги, извлек из старого Хра­нилища небольшой карманный блазер, точно такие в прош­лом веке выдавались астронавтам, отправляющимся на пат­рульную службу вокруг планет Солнечной Системы. Тща­тельно, не торопясь осмотрев оружие, положил лазерный пистолет перед собой.

Удобно расположившись в принявшем форму тела кресле, я приготовился ждать появления Мориса Гибера. Ждал не­долго. Дверь отворилась, но передо мной стоял не Гибер, а я сам — Сергей Быстров, а за спиной замаячила сутулова­тая фигура Мориса.

Инстинктивно сжавшись в комок, я протянул руку к руко­ятке, дожидаясь приближения своего двойника. Едва послед­ний сделал пару шагов, нажал кнопку. Вылетевшая голубая молния пронзила темную фигуру незваного гостя. Раздался взрыв. Полуослепший, в багровом пламени пожара, разгля­дев бросившийся наутек силуэт Гибера, я снова повел ство­лом и выстрелил.

— Спасите, доктор, заклинаю Вас всеми Святыми, умо­ляю, спасите! — в кабинет известного психиатра Ламинеса не вошел, а буквально ворвался худой, изможденный мужчи­на, лет сорока-сорока пяти с блуждающими глазами и полуседыми встрепанными волосами.