Космические прогулки

Старик все-таки поднялся.

В кабинет вошел помощник, Сталин так зыркнул на него своими желтыми в крапинку глазами, что тот чуть не вы­летел обратно, но потом передумал, посчитав, что новость того стоит, приложив руки ко рту в виде рупора, громко прошептал:

— Товарищ Ленин в Кремле.

— Где он сейчас? — у Сталина стал вызревать новый план.

— Только что зашел в свой кабинет.

— Кто его еще видел?

— Часовые внутри, наружная охрана … Машинистка, по-моему, Маша зовут, наверное и еще кто-нибудь.

— Кто-нибудь, кто-нибудь, — передразнил его Джугашвили, — точно знать надо, точно! Выясните немедленно и доложите. Впрочем, постойте. Соедините меня с Горками.

— Есть, товарищ Сталин. Сейчас будет исполнено.

Через несколько минут помощник снова заглянул в ка­бинет. Сталин вопросительно на него посмотрел.

— У аппарата Надежда Константиновна.

— Товарищ Крупская, как так получилось, что наш до­рогой товарищ Ленин убежал из-под надзора врачей? Вам партия доверила такое дело, а Вы, — гневно завопил генсек.

— Вы, что, да Владимир Ильич и не вставал с утра. Вчера лучше стало, а вот позавтракал грибками с кашкой и опять занемог.

— Как, он разве лежит?

— Разумеется, могу передать ему трубку.

— Нет, не надо. Я Вам верю. Берегите его, берегите, то­варищ Крупская. До свидания. — Сталин осторожно, как стеклянную, положил трубку на рычаг.

— Неужели старый лис тоже завел себе двойника? Надо разобраться. Что-то тут не так. Поеду я, пожалуй, в Горки. На месте виднее, — решил генсек и, подойдя к вешалке, стал натягивать на себя старую солдатскую шинель. На дворе стоял суровый январь 1924 года.

Ленину стало совсем плохо. Голова кружилась, болела.

Мозг, казалось, рвало на пасти. Он так измучился, что лежал навзничь, не открывая глаз.

— Володя! Сталин звонил, интересовался твоим здоровь­ем. Потом — комендант Кремля, говорит, тебя в твоем каби­нете видели, — обратилась к больному жена.

Ленин поморщился.

— Что, опять плохо? — Крупская наклонилась к Вла­димиру Ильичу.

Вдруг дверь со скрипом отворилась. Надежда Констан­тиновна обомлела.