Космические прогулки

Она плакала. Пастор поднялся колен и, бережно поцеловав в лоб, произнес:

— Бог вернул тебе жизнь. Он — Солнечный Гений — добр и всесилен. Помни и никогда не забывай, что Молитва и Вера совершают чудеса.

— Пастор, прошу Вас, приходите. Отпустите грехи мое­му сыну. Мальчик упал с крыши и напоролся на железное лезвие ограды, пронзившей ему сердце, — из телефонной трубки доносились рыдания. Женский голос был молодой, но звучал глухо, очевидно, мать боролась со спазмом.

— Адрес, дайте же Ваш адрес. Я выезжаю! — Эуджо мгновение постоял, будто раздумывая, затем, набросив на голые плечи сутану, спустился в гараж. Было 3 часа ночи.

Оказавшись на месте, Эуджо увидел освещенную про­жектором полицейскую машину и несколько человек, стол­пившихся вокруг торчащего на железной ограде тела маль­чугана. Один металлический прут прошел через сердце и торчал из груди, а второй — пропорол правое бедро.

— «Неотложную помощь» вызвали? — осведомился пас­тор у темнокожего верзилы-полицейского, тщетно пытавше­гося выдернуть прут из зацементированного гнезда.

— Да, сэр, простите, святой отец, — он разогнулся и, смахнув пот с лица, хотел возобновить свое бесполезное занятие.

— Так ничего не получится, — мрачно бросил Эулжо, вслушиваясь в звуки сирены мчавшейся к дому дежурной машины из госпиталя Святого Луки. — Надо достать сва­рочный аппарат и отрезать прут газовой горелкой.

Заплаканный мужчина, видимо отец ребенка, кивнул и бросился к дому.

Пока ехали в госпиталь, мать рассказала пастору, что накануне вечером ей пришлось наказать сына за серьезный проступок, заперев его на чердаке. Мальчику, очевидно, на­доело там сидеть. Ночью он разобрал черепицу и выбрался на крышу. Оттуда, скорее всего, поскользнувшись, упал и напоролся на ограду.

Весь дежуривший медперсонал госпиталя, вместе с пас­тором и родителями Билла, затаив дыхание, уставились на слабоосвещенный экран рентгеноаппарата.

Увиденное потрясло всех до глубины души. Стальной стержень выходил прямо из середины продолжающего со­кращаться сердца.

— Я помолюсь за него, — прошептал Эуджо. — Моли­тесь все!