Космические прогулки

Вскоре Бонифаций IX, а за ним несколько кардиналов преставились.

Следующий папа, Иннокентий VII, хоть и не доверял кардиналу Коссе, но уже обходиться без него не мог, слиш­ком большую силу заимел бывший пират, обложивший со всех сторон святейший престол своими друзьями и сторон­никами.

Вновь избранный папа Григорий XII тоже прожил не­долго, еще меньше — его преемник Александр V, избран­ный так называемым Вселенским собором, название послед­нему, разумеется, придумал Балтасар. Яд, приготовленный Гуиндо, не подвел, а папа Александр V последовал за ос­тальными. Теперь престол святого Петра достался Валта­сару Коссе, взявшему имя Иоанна XXIII,

— Сергей, — как-то обратился ко мне Валентин Нефедов, самый молодой член группы. — Сколько мы уже не можем выйти на след Калиоссо?

— Уже больше двух месяцев. А что, у тебя есть идея?

— Да, вроде того.

— Выкладывай.

— Я вчера закончил просматривать информацию, свя­занную с римской католической церковью.

— Не хочешь ли ты сказать, что наш герой ринулся в борьбу за обладание папским престолом? — не без иронии осведомился я.

— Вот именно, — обрадовался Валентин. — Обрати внимание на эту дискету. Оказывается, в 1958 году появил­ся еще один папа — Иоанн XXIII, хотя по многим данным Папа с таким именем занимал высшую должность в церкви с 1410 по 1415 год.

— Занятно!

— Больше того. Ни у одного из избранных на престол Святого Петра не было столько страшных грехов и преступ­лений, сколько у загадочного Иоанна XXIII. Взять хотя бы торговлю индульгенциями. Они во время правления этого папы были напечатаны в огромных количествах, по каждо­му греху отдельно и пронумерованы, причем с четким ука­занием суммы. Прямо скажем, для XV века, если смотреть с финансовой точки зрения, достижение почти фантастиче­ское, значительно опережающее свое время. Ты только по­смотри на тарифы. За убийство отца или матери полага­лось заплатить всего один дукат, за убийство жены — два дуката, священника — четыре, епископа — девять. В то же время за совершение прелюбодеяния монахом полагалось отдать в церковную казну восемь дукатов, значительно больше, чем за убийство матери или жены.