Космические прогулки

— Ты звал меня, дорогой брат? — над ухом раздался мелодичный, как звон колокольчика, с детства до боли зна­комый голос сестры.

— Да, любимая. — На сердце фараона сразу потепле­ло, и он погладил шелковистую кисть ее руки. — Не ка­жется ли тебе, что последнее время верховный жрец позво­ляет себе слишком много?

— Он просто несносен, этот развратник, — Тиита кап­ризно надула свои пухленькие алые губки. — Можешь се­бе представить, что старик намеревается…

— Что, что? — бледное лицо юноши покрылось пятна­ми гнева.

— Ничего, ничего страшного, — стала успокаивать фа­раона сестра.

— Нет, говори! — фараон вскочил и закашлялся. Гор­ло распирало и душило от ненависти.

Тиита стала корить себя, что затеяла этот разговор. Брат всегда отличался слабым здоровьем.

— Я прикажу изгнать негодяя из Храма. Мне прекрасно известно, о чем ты недоговариваешь. Калион забыл свое место. Пусть он только появится в моих покоях, — кипел фараон.

Тиите пришлось долго успокаивать брата, пока он затих и уснул.

Утром, после завтрака, испив чашу поднесенного одним из жрецов Храма Ра вина, фараон совсем занемог. Его блед­ное лицо покрылось синюшными пятнами. Голос охрип. Язык плохо повиновался. К вечеру сестра со своим лекарем приготовили фараону какое-то снадобье. Испив чашу, Ана­мон почувствовал себя лучше. Он попросил посадить его на носилки и вынести в сад.

— Смотри, дорогая, — фараон взял тоненькие пальчи­ки сестры и прижал их к щекам. — Смотри, как красивы эти высокие изумрудные пальмы, они кажутся тростинками по сравнению с гигантскими размерами дворца. А колонна, ты только взгляни на каменные колоссы, возведенные рука­ми человека. Если их распилить на две половинки и снять верхнюю, то на нижней — поместится полторы сотни людей. Как же велик гений зодчего, построившего такое совершен­ство. Напомни мне его имя. Я пожалуй, еще раз щедро на­гражу его, хотя ему немало сокровищ досталось от моего отца. Понимаешь, родная, мне хочется построить такой Храм, чтобы о нем помнили и говорили тысячелетиями. Мы, люди, смертны, а вот такая красота сохранится на ве­ка.