Космические прогулки

Внезапно на пороге комнаты появился Жрец.

— Ты хорошо подумал, пришелец? — спросил он.

— Да, я выпью этот напиток, что бы мне не грозило.

— Тебя не переубедишь. Тогда слушай и делай все, как я скажу. Во-первых, разлей напиток в четыре разных сосу­да. Первую четверть вылей в голубую чашку, вторую — в красную, третью налей в зеленую, и наконец, последнюю — в черную.

— Я видел эти сосуды, но у них на дне какая-то жид­кость.

— Не бойся, она лишь усилит действие напитка. Если бы я захотел умертвить тебя, то выбрал более легкий и доступ­ный способ. Храм охраняет более тысячи воинов, любой из них будет счастлив проткнуть копьем чужеземца. Так что делай, что я сказал, и пей.

Калиоссо послушно разлил Эликсир по всем четырем чашкам и одним глотком опорожнил первую.

Горло перехватило от дикой, непереносимой боли. В же­лудке вспыхнул испепеляющий огонь. Судорога свела тело, и Калиоссо, теряя сознание, рухнул на пол.

— Ты меня отравил, подлый Жрец, — последнее, что успели прошептать его побелевшие губы.

Очнулся он лишь через двенадцать дней, так, по край­ней мере, сказал Жрец, поднося к его рту вторую чашку.

Снова конвульсии, ужасающая боль скрутила тело Ка­лиоссо. Он стонал, хрипел, изрыгал угрозы, скрежетал зу­бами, проклинал день, когда появился на свет. К сожале­нию, на этот раз сознание покинуло его далеко не сразу, так что ему пришлось пройти все семь кругов Дантова ада, Через двадцать четыре дня он смог подняться,

Неведомая сила толкнула его к стоявшему у ложа золо­тому зеркалу. На него, с вылезшими из орбит глазами, смотрело незнакомое, едва напоминавшее человека чудови­ще. С тела и лица совершенно слезла кожа, отчетливо вид­нелись вены, краснели мясистые части мышц, белели нитки нервных окончаний и сухожилия. Во рту не было ни одного зуба. Содрогнувшись от ужаса, Калиоссо рванулся к столу и влил в себя зеленый сосуд. На этот раз все двенадцать суток он снова был без сознания. Неистовые кошмары вко­нец истерзали его мозг и душу. Последнюю, черную чашу опрокинул в его рот Жрец собственноручно, разжав ножом накрепко сцепившиеся десны.