Космические прогулки

По земному исчислению, год на планете длился тринадцать ме­сяцев.

Когда Лопес и Мернер приблизились, то увидели, что вокруг трупа собралась большая толпа народа. Полиция еле сдерживала напор желающих поглядеть на труп. Жен­щина, одетая в форменную одежду Космопола, лежала по­середине дороги между двумя, будто игрушечными домами. Широко разбросанные руки впились ногтями в гладкое по­крытие. Правая щека была полностью прижата к поверхно­сти, левая рука покоилась на отрезанной груди, как бы прикрывая ее. На месте правой — отсвечивала фиолетовая надпись: «Я приступил. Харз».

Ральф смотрел на убитую, и что-то было ему неясно. Тогда, на Земле, когда они с Гартманом метались из горо­да в город, из деревни в деревню в поисках убийцы, все было понятно и определенно. На Земле люди привыкли к жестокости, насилию, смерти. Так уж на ней развивалась цивилизация.

Никогда не было покоя на родной планете. Не проходи­ло дня, минуты, секунды, чтобы где-нибудь, в каком-то ре­гионе не вспыхнула война, не разразился серьезный конф­ликт с человеческими жертвами, не погибли насильственной смертью мужчина или женщина. Так было до начала XXI века. Потом началось перерождение человечества. Ци­вилизация стала развиваться по более гуманным, общеиз­вестным во Вселенной, принципам.

Харз пытался восстановить на Земле насилие и доста­точно преуспел, уничтожив множество невинных людей. Зем­ля содрогнулась и отвергла убийцу.

И все-таки там это не казалось таким страшным, чудо­вищным, слишком жестоким. Привычка — вторая натура — она сохранилась в памяти людей, в сердцах. Здесь — сов­сем другое. Ральф видел на лицах толпящихся людей даже не страх, не любопытство, а что-то загадочное. В воздухе царила какая-то зловещая тишина. Этот контраст между мертвым телом и цветущей жизнью вызывал у присутству­ющих на этой тризне смерти необыкновенную, всепоглоща­ющую, буйную пляску ощущений и восприятий. Чувствова­лось особое напряжение, грозящее перерасти, обрушиться потоком, каскадом безумия, пожаром ненависти и отчаяния.