Космические прогулки

Следующего, которого он заставил обглодать крысиные лапки, постигла та же участь, за исключением того, что ему просто оторвали голову.

Так были забиты все обитатели камеры. Меня, из-за маленького роста, он просто не заметил, забросав кусками разодранных на куски конечностей, голов и внутренностей, извлекаемых им из туловищ. Затем он ушел. В это время Эндрю, подняв глаза к потолку, заметил светящуюся надпись — «Харз передает привет Космополу».

Поднятые на ноги полицейские Интерпола Солнечной Системы никаких следов Харза не обнаружили, за исключе­нием вырезанной на груди полицейской-лакроробки надпи­си — «Космопол, объявляю тебе войну. Харз».

С этого времени ракеты, на которых находились агенты или инспектора Космопола, стали неожиданно взрываться.

Первым, не успев взлететь, прямо на старте взорвался космический корабль, на борту которого находился Стар­ший инспектор Космопола Эндрю Клейн. На месте гибели ракеты обнаружили часть ее корпуса с выжженной надписью — «С нижайшим почтением Космополу — Харз».

Планета Визаль была самой красивой в созвездии Анд­ромеды. Особенно ее любили посещать туристы с Земли. И дело даже не в том, что Визаль сильно напоминала зем­лянам родную планету. Скорее всего, им нравилась изум­рудно-золотистая растительность, нежно-розовые лучи мест­ного светила и словно сотканный из запаха зари и тумана, потрясающий, будто вечно наполняемый свежими порциями кислорода и озона, благодатный воздух, которым можно было дышать, не применяя ни скафандров, ни масок, ни осо­бых таблеток. А города, жилища, дома! Иногда казалось, что все это затейливое узорчатое кружево строений трога­тельно напоминает земные снежинки. Здесь поклонялись природе, здесь никто не чувствовал себя бесприютным ски­тальцем. Каждый паз, глядя на пылкую игру алых облаков с вспененными волнами сиреневого моря, человеку каза­лось, что он ощущает себя творцом, созидателем, почти Бо­гом этой нетронутой, девственной, такой желанной, изуми­тельно прекрасной жизни. Какие-то сладостные мелодии и очарование ароматов цветов и растений переплетались в один дивный хор блаженства и счастья.