Космические прогулки

— По приказу Главного инспектора Космопола — пред­полагаемого убийцу Гартмана.

— Вот это птичка! Уже не сам ли Мернер?

— Он, собственной персоной.

— Что, не сознается?

— Ни в какую.

— Ничего, у меня ты быстро заговоришь, ублюдок, — запищал карлик.

— Инспектор приказал сохранить ему жизнь, но про­пустить через режим 2-В.

— Жалко! Гартман был моим учителем. Я бы его про­учил как следует. Ладно, для того слизняка и этого хва­тит. — Двигай сюда, подонок, запишем твои пальчики на дискетку, а затем пойдешь вон в тот коридорчик. Смотри внимательно.

Мернер поглядел. Там виднелся коридор с зарешечен­ными стенками, из-за которых вопили, верещали, визжали люди, мутанты, роботы. Какие-то мерзкие существа с явно других планет тянули свои щупальца, когти, колючие как шипы кактуса, покрытые шерстью лапы.

Ральф от страха вспотел.

Подошла полицейский лакророб-женщина и задала не­сколько формальных вопросов.

— Имя?

Репортер был настолько перепуган увиденным, что не смог выдавить из себя ни звука. Во рту так пересохло, что язык присох к гортани и не шевельнулся.

— Ну, чего застыл, как истукан, хочешь неприятнос­тей? — ласково проворковала искусственная красотка в мини-юбке и длинном жакете, со значком полицейского на лацкане.

— Н-н-н, — тянул из себя Мернер.

— Понятно, наделал в штаны. Ничего, дальше будет еще интереснее. Ладно, тебе крупно повезло, парень, компьютер выдал твое досье с фотографией, а то у нас молчаливых не любят. Стоит только кого-нибудь запустить в камеру к мальчику с Плутона, так через несколько минут он делает­ся таким разговорчивым, что ему прямая дорога в спец- приемник для лиц с поврежденной психикой, при этом у него, как на зло, не хватает печени и селезенки, а на теле ни одного шрама. Как он умудряется их выдрать, одному дьяволу известно.

Так, значит здесь впервые, — лакроробка стала внима­тельно рассматривать экран. — Ах ты, дрянь, оказывается ты ухлопал самого Гартмана.

— Нет, не я, не я. Это Харз, Харз, — заверещал Мер­нер.

— Ну, поганка, теперь ты у меня получишь. Самую лучшую камеру выберу, — надсмотрщица даже не обрати­ла внимания на визг Ральфа. — Раздевайся, скотина.