Космические прогулки

Я поднял голову. Гляжу, над нами на дере­ве — лохматая обезьяна, но лицо, как у человека, гладкое, без волос. Пока жена пояс поправляла, я закричал, зама­хал руками, а она взвизгнула и большими прыжками по­неслась в сторону.

— Какой у нее цвет шкуры?

— Понимаете, господин доктор, у нее не шкура, а тело, как у человека, но покрыто короткими волосами.

— Цвет, я спрашиваю про цвет, — нетерпеливо крикнул ученый.

— Серый, даже немного седоватый.

— Так, интересно, очень интересно. Я заплачу деньги, очень большие деньги, если для меня, моих опытов поймают эти три существа. Они нужны мне вместе. Понимаете, все трое. Не беспокойтесь, я не причиню им вреда. Почти уве­рен, что один из них ваш пропавший юноша Фу Чэн.

— А двое других?

— Полагаю — самка йети и их общий детеныш.

— Какие доказательства? — у журналистки от волне­ния затряслись руки.

— Нет, нет никаких доказательств. Есть лишь научная интуиция, жизненный опыт и умение читать следы. Послед­нему я научился в молодости, когда бродил по горам в поисках йети.

Вознаграждение, обещанное доктором Хо, оказалось на­столько крупным, что все жители деревни отправились на поиски таинственных существ.

Первым подстерегли молодого. Ночью, когда он пытался открыть дверь загона для коз, на него набросились человек десять самых крепких и здоровых мужчин.

Детеныш оказался необыкновенно силен и проворен. Раскидав по сторонам нападавших, он бросился наутек, но споткнулся и упал. Вцепившись ему в конечности, по два на каждую, людям удалось сломить сопротивление отчаян­но визжавшего человека-обезьяны. Туго спеленав его верев­ками, долго рассматривали чужака. Собралась вся деревня. Лицо его было молодым, но низкий, покатый лоб изборож­ден морщинами. Изо рта клубилась густая белая пена. При чьей-либо попытке приблизиться он скалил крепкие белые зубы и грозно рычал. От тела шел такой стойкий тошно­творный запах, что многие зажимали носы.

— Мать будет поймать труднее, — заметила тетушка Лунь.

— Ничего, привяжем его к дереву, напротив выкопаем яму, йети подойдет к детенышу, провалится, а мы самку — сеткой.