Галактические воины

—  Привет, Тимера!

Девушка вскрикнула от неожиданности и, обернувшись, машинально выхватила из-за пояса оружие. Она увидела, что пря­мо перед ней стоят трое молодых людей, переодетых в форму Головастых, один из которых был ей уже знаком.

—  Как вы сюда попали, Джейсон? — спросила Тимера, наставляя на юношу ору­жие.

Джейсон отвел руку девушки в сторону, сказав:

—  Твое оружие тебе не понадобится, по­ложи-ка лучше его назад в кобуру и, пожа­луйста, выслушай меня одну минуту.

—  Что вам надо, чужестранцы? — с гневом в голосе произнесла Тимера, все еще не решаясь выстрелить в Джейсона, кото­рого она усилиями заговора Зебунии сно­ва стала считать своим врагом.

—  Тимера, ты помнишь о нашем разго­воре? — спросил Джейсон.

Девушка насупила брови, пытаясь вспом­нить, о чем она говорила в тюрьме на ост­рове Черного циклопа с этим молодым че­ловеком. Джейсон, заметив некоторое замешательство на лице Тимеры, попытал­ся напомнить ей:

—  Я просил тебя посмотреть, как жи­вется людям Верхнего Валона при власти Хогенхарда.

—  Да, кажется, что-то припоминаю, — наконец вымолвила Тимера.

—  Ты сделала это? Ты убедилась, что правление Хогенхарда жестоко и немило­сердно к людям?

В памяти Тимеры возникли смутные вос­поминания о том, что она действительно зачем-то летала в Зону Свободного Труда, потом разговаривала на планете Верхнего Валона с какими-то фе/p
рмерами… Но Тиме­ра совершенно не помнила, зачем она это делала. Теперь все это показалось ей бес­смысленным и бесполезным.

Ее губы сами собой произнесли:

—  Да, я в этом убедилась…

Тимера сама себе удивлялась. Ее воспо­минания говорили об одном, а язык — со­вершенно обратное.

—  И ты теперь знаешь правду? — про­должал спрашивать Джейсон.

—  Да, да я это знаю, — чуть слышно прошептала Тимера, не понимая почему, она так говорит.

У нее в голове была какая-то каша. Де­вушка боролась сама с собой, словно на ее сознание наброшена какая-то пелена, и она все время пытается от нее освободиться…

Вдруг Тимера почувствовала какой-то отрицательный импульс. Она вспыхнула ненавистью к тому, кто стоял перед ней.