Галактические воины

Пантоэль снова покачал головой:

—  Над нашим летательным аппаратом, чтобы воскресить его, ломали головы са­мые лучшие умы повстанцев, но им ниче­го не удалось сделать. Он сделан из тако­го необычного по теперешним временам материала, как дерево. Впрочем, — ста­рец на секунду задумался, — никогда не стоит терять надежды, если она сущест­вует.

Рэйнджеры переглянулись между со­бой, кажется удача все-таки не совсем ос­тавила их, если есть какая-то надежда на лучшее.

Пантоэль снова обратился к ним:

—  Друзья, Эроу и Фэтью отведут вас к летательному аппарату, может вы действи­тельно его исправите, и мы снова сможем летать.

Через минуту Рэйнджеры и робот торо­пились за своими друзьями, стремясь по­быстрее увидеть деревянное летательное судно, которое в общем-то даже на Земле в музее истории воздухоплавания не уви­дишь…

Представший перед глазами Рэйнджеров силы и робота Альфабета аэромодуль пред­ставлял собой небольшой деревянный агре­гат, больше похожий на какой-то древний дирижабль, чем на современный летатель­ный аппарат.

—  Это и есть ваш аэромодуль? — усмех­нулся Билли.

—  Да, это он и есть, — ответил Эроу.

—  И как же он летает?

—  Я и сам ума не приложу, как он ле­тал, — покачал головой повстанец. — Од­нако то, что он передвигался по воздуху, это точно. По крайней мере так говорит Пантоэль.

—  А Пантоэлю мы все верим, — пояс­нил Фэтью.

—  Что ж, — вздохнул Билли, — при­дется поверить в это и, более того, заста­вить эту деревянную этажерку взлететь.

За дело, друзья! — взмахнул он рукой и полез внутрь деревянного летательного аппарата.

Джейсона действительно поместили в самую страшную тюрьму из всех тюрем Хогенхарда, которая находилась на острове Черного циклопа.

Юношу приковали к стене толстыми це­пями, через которые пропустили мощное силовое поле, не позволяющее ему даже шелохнуться. Как он ни пытался освобо­диться, ему это не удавалось.

Джейсон не терял надежды вырваться из цепей или хотя бы дотянуться до находяще­гося на поясе морфа силы. От натуги он весь покрылся потом, но по-прежнему не мог даже пошевелить пальцем.